– Да, готова! – отвечаю я. И думаю про себя, что, пожалуй, Париж был просто прекрасной идеей! И как только она не пришла мне в голову!
14
– Куда мы идём? – спрашиваю я Рому уже в вагоне метро. Если честно, я даже не помню, когда я была в последний раз в подземке. А уж в парижской, точно, никогда!
– Тебе за подарком, – просто отвечает он.
– Снова за подарком? – закатываю я глаза. – Мне кажется, ты мне сделал слишком много сюрпризов за последнее время. Я бы даже сказала, чересчур много, – бормочу я.
– Не переживай, это будет приятный сюрприз, – просто отвечает мне Элвис, и тут я замечаю, что что-то изменилось. В воздухе, во мне? Теперь я ловлю на себе мужские взгляды, брошенные исподтишка, и даже более смелые и откровенные. Задумавшись, я смотрю дольше, чем того требуют приличия, на какого-то паренька, сидящего напротив, и он улыбается мне в ответ. А где же все эти женские взгляды, вечно облепляющие моего спутника, как мухи – обсосанный леденец? Видимо, это французская магия, не иначе, – решаю я про себя.
Мы выходим на свет, и я пытаюсь догадаться, в какой же части Парижа мы в итоге очутились, пока Элвис не берёт меня за руку и не подводит к одной из самых известных и желанных кондитерских витрин в мире – к самому мэтру Рабле! Я в изумлении оглядываюсь на Рому, пытаясь прочитать на его лице ответ, а он, галантно приглашает меня внутрь, а швейцар в фирменной одежде уже открывает нам резную золотую дверь:
– Не надо так на меня смотреть, Полли! Думаешь, надо быть Нострадамусом, чтобы догадаться по твоему вечно голодному взгляду, что ты позволяешь себе торты только раз в жизни? И то, скорее всего, на собственные поминки?
Я подхожу к самой знаменитой в мире витрине, и не могу налюбоваться на горы марципановых фруктов, гламурных макарон и профитролей в золотой глазури. Отдельными бастионами возвышаются шоколадные торты, от которых невозможно оторвать даже взгляд, украшенные крошечными зёрнами какао из шоколада. Я стою у этой витрины, как андерсоновская девочка со спичками, и понимаю, что никакая сила в мире не сможет оторвать меня от неё.
– Ну что, моя малышка? Я угадал с твоим желанием? – с улыбкой спрашивает меня Рома, и я, не удержавшись, вешаюсь ему на шею и целую в гладко выбритую щёку.
– О Боже! Я даже представить не могла после всех твоих… – я стараюсь выразиться помягче: – выходок, что ты способен на такое! – и тут понимаю, что посетители в кафе начинают нам аплодировать. Я резко отстраняюсь от Ромы, и он тоже торжественно и чинно предлагает:
– Ну что же, ты можешь выбирать всё, что пожелаешь: я угощаю на это раз! Париж есть Париж!
– Я буду всё! – чуть ли не кричу я в ответ.
Спустя пять минут мы сидим за круглым мраморным столиком у витринного окна, и элегантный официант разливает чай по тончайшим фарфоровым чашечкам. Я смотрю на них, и у меня проносится в голове воспоминание о последнем моём ужасном чаепитии в особняке Вайсбергов, где я разбила чашку за несколько тысяч долларов. Видела бы меня эта семейка сейчас! И особенно моя мама! Когда к нам подходят два официанта с серебряными подносами, нагруженными всеми кондитерскими сокровищами, которые может только пожелать себе девушка. Девушка, которая всю жизнь только и делает, что следит за своей фигурой и сидит на диете. Я даже не могу припомнить, когда в последний раз могла себе позволить что-то более питательное, чем листик салата с этой вечной куриной грудкой! И на своей собственной свадьбе, наверняка, я бы максимум облизала золотую ложечку с пятью миллиграммами роскошного дорогущего торта, который мы заказывали за несколько месяцев вперёд. Я даже представляю, как мой жених шепчет мне на ушко, пока нас фотографируют для светской хроники: «Я уже чувствую, как ты слизываешь это крем с него, Поля…», и я морщусь при одной только мысли об этом.
Я выбрасываю из головы свою свадьбу, жениха и болезнь, и втыкаю вилку в самый калорийный, пропитанный коньяком и вишнёвым ликёром, торт, который я когда либо ела… И я испытываю настоящий оргазм, когда мой рот наполняется этой ни с чем не сравнимой невыносимой сладостью бытия… Вот этим я готова заниматься снова и снова. До конца своих дней. Я открываю глаза и нацеливаюсь своей ложечкой на нежнейшее муссовое пирожное в виде киви, у которого внутри крошечные семена ванили просвечивают сквозь тёмно-зелёный крем со вкусом лайма и винограда. Но мои вкусовые сосочки чуть ли не впервые в жизни попробовали такие великолепные десерты и не готовы больше отказываться от такой dolce vita, и моя рука уже тянется к лиловому макарон.