Я откидываюсь на спинку, лениво жмуря глаза и рассматривая прохожих, прогуливающихся по бульвару. Сентябрьские деревья в Париже такие же зелёные, как и летом: здесь явно ещё не было ночных заморозков, и золотом столица Франции подёрнется не раньше ноября. На несколько минут мне кажется, что это и есть настоящее счастье: кушать любимый торт раз в неделю, ну хорошо, хорошо, хотя бы раз в месяц, и не беспокоиться о фигуре. Сидеть и смотреть в окно, как жизнь спокойно проплывает мимо, пока самый красивый мужчина в твоей жизни заботливо подливает тебе чай в чашечку…
В меня уже ничего практически не способно вместиться, но я всё равно продолжаю отщипывать по крошечному кусочку от каждого десерта, но сейчас я наконец-то могу удовлетворённо осмотреться по сторонам. Я сразу же оцениваю стильный интерьер одной из самых известных французских кондитерских: хотя и современной, но выполненной в стиле модерн, словно мы окунулись в Париж начала прошлого века. Я даже могу разглядеть картины, украшающие стены, и не удивляюсь, если это настоящий Тулуз-Лотрек, или его мастерская имитация…
– Vous allez bien? (фр. «У вас всё хорошо?» – перевод автора) – раздаётся откуда-то сверху голос, и, подняв голову, вижу сухопарого седого мужчину в белом халате и с вышитой надписью “chef”. Я не могу поверить, что сам месьё Рабле соизволил выйти к нам в зал, чтобы лично побеседовать с нами!
– Да, всё просто чудесно, спасибо! Ваши десерты – настоящее произведение искусства, – отвечаю я с улыбкой, как тут он поворачивается к моему спутнику и обращается к нему:
– Рома? Это ты?! Где ты был все эти годы?! – и мой Элвис, застигнутый врасплох, что-то отвечает ему на французском, что я точно не могу разобрать.
Но теперь мне точно не кажется, я уверена: в этом городе моего Рому знают если не все, то очень многие. Откуда он вообще взялся?!
Рома и Рабле о чём-то очень горячо спорят, но мой плохой французский не позволяет мне уловить суть их разговора. Я сижу, под самое горлышко, как баварская сосиска, набитая сладким тестом, кремом и шоколадом, и ещё чуть-чуть, и я и засну здесь же, в мягком кресле. Я делаю неимоверное усилие над собой, чтобы достать телефон и сфотографировать свою гору десертов, теперь уже безвозвратно разрушенную, но навсегда оставившую след в моей памяти. С трудом поднимаю себя со стула, и иду к картине, чтобы внимательнее рассмотреть её. Делаю фото: попозже постараюсь рассмотреть подпись и разобраться, кто же это всё-таки написал…
– Нравится? – слышу я за спиной голос с акцентом и отвечаю, подошедшему ко мне Рабле:
– Конечно! Откуда они у вас? Это очень похоже на постимпрессионистов. Это случайно не Тулуз-Лотрек?
– Почти, ma cherie, почти, – отвечает Рабле. – А у твоей девушки отличный вкус, – оборачивается он к подошедшему к нам Роме.
– Это Полин, познакомьтесь, – наконец-то представляет нас другу другу мой приятель. – И Полин она… просто мой хороший друг, – объясняет он, чуть замешкавшись.
– Ну что же, вы мне очень напоминаете кое-кого, – многозначительно смотрит он на Романа. – Очень рад был познакомиться с вами, Полин. Надеюсь, вы понимаете, какое сокровище вам досталось, берегите его. Все ваши пирожные сегодня за счёт заведения!
– Спасибо, Рабле, нам надо идти, – торопится Элвис поскорее увести меня подальше от слишком разговорчивого кондитера, который, пожалуй, знает чересчур много о моём приятеле…
– А теперь – за платьем для Золушки! – провозглашает Рома, когда мы оказываемся на свежем воздухе.
– На rue de Rivoli? – переспрашиваю я, потому что каждая нормальная женщина в мире знает, где в Париже сгрудились все самые дорогие бутики.
– Лучше! – с усмешкой подходит ко мне близко-близко Рома, и, чуть наклонившись, проводит подушечкой большого пальца над моей верхней губой. – Сливки! – слизывает он остатки крема, и я понимаю, что хочу быть этими сливками, сладким молочным облачком тающим у него во рту…
– Bien! – стряхиваю я себя морок этого чувственного наваждения. – Сегодня ты – мой джинн. Идём за желаниями!
Мы шагаем по светлым старым улицам, и мне жаль, что это наши последние дни вместе. Уже совсем скоро я буду очень далеко отсюда. Там, где меня любят и ждут. Всегда. Чтобы ни случилось.
Я иду рядом со своим кавалерам и ловлю на себе завистливые взгляды женщин, и улыбки мужчин. И я улыбаюсь им в ответ. Вот бы ещё задержаться здесь ненадолго, чтобы просто гулять по улицам и ни о чём не задумываться. Мне кажется, что это мой первый раз в Париже. Тем более я иду рядом с Элвисом и понимаю, что он здесь знает каждый закоулок.