Мы познакомились три года назад. Мне было девятнадцать, и я приехала в Италию проходить практику: мы посещали музеи, работали вместе с научными сотрудниками и, конечно же, слушали множество лекций и семинаров, один из которых и вёл Давид Монти – известный галерист и коллекционер. Элегантный и стройный, с уложенными чёрными волосами, в идеально сидящем на нём костюме, которые так идеально сидят только на итальянцах, и в неизменных кожаных мокасинах ручной работы, он покорил все девичьи сердца, не только своей изысканной аристократической красотой, но и тонким чувством юмора и бесконечным запасом знаний.
Злые языки поговаривали, что он любит девочек помоложе, но с нами он всегда держал четкую дистанцию «преподаватель-стажёр». Хотя любая моя одногруппница была бы просто счастлива провести с ним ночь, или две, или каждую ночь нашей практики. Но вот пришёл день, когда нас распределяли, кто будет проходить двухнедельную сьажировку в галерее Монти, и хотя желающих был весь класс, он выбрал меня, хотя я больше хотела провести это время в каких-нибудь музейных архивах. Но в пыльные запасники отправили моих менее удачливых одногруппниц, а я стала на некоторое время лицом галереи Давида Монти.
Я не очень-то замечала косые взгляды его работниц за спиной, полностью отдаваясь своему любимому делу: разбирала картины, искала новые имена на бескрайних просторах интернета и рассказывала забредшим посетителям, почему им нужно вложить свои лишние двадцать тысяч евро именно в это изображение пивной крышки на тротуаре. Всё это время я чувствовала, как Давид изучал меня, и мне начало казаться, что тонкий аромат амбры и кедра, исходящий от него, стал ярче и насыщеннее, потому что я всё время ощущала где-то рядом его присутствие. Его мягкая рука стала иногда задерживаться на моём запястье, а рассматривая картины, он подходил ко мне на сантиметр ближе, с каждым разом, сокращая предельно допустимое расстояние между нами. Он был остроумен, предупредителен и бесподобен, и мне самой нравилось внимание этого взрослого опытного мужчины, который словно коконом окутывал меня своим вниманием и заботой. У нас были общие темы для разговоров и шуток, он знал так много, что казался мне настоящим волшебником, он никогда не давил, но его взгляды, жесты и движения были красноречивее всех намёков.
Но между нами стояла непреодолимая преграда в виде моего Анастаса, который прилетел в Италию сразу же, как только до него доползли мерзкие слухи. И хотя он не оскорблял меня своими подозрениями и обвинениями, мои итальянские каникулы накрылись стеклянным колпаком: теперь я точно была уверена, что бы я ни делала, это всё внимательно разглядывалось, изучалось и записывалось. Но, как ни странно, Давида это не смутило, а только сильнее разожгло огонь его желания. И если раньше он специально соблюдал дистанцию, выдерживая время, то сейчас, поняв, что его у него попросту нет, он, наоборот, стал слать мне страстные сообщения, якобы случайно встречаться со мной на тесных складах галереи, ловя мои поцелуи и залезая ко мне под юбку, и я задыхалась от его страсти, своего еле сдерживаемого желания и тех слов любви, которые он писал мне. Я читала все эти непристойности на смеси английского с итальянским, вспыхивала и удаляла, возвращаясь к своему Стасику, который явно скучал в Риме, и ждал, когда же закончится моя практика. И от этой скуки он ещё яростнее занимался со мной любовью каждую ночь в своём роскошном номере под кондиционерами. А я закрывала глаза и представляла себе Давида, вспоминая тонкий аромат кедра и амбры, исходящий от его кожи.
Я так тогда и не поняла до конца, что это было: наверное, моя первая любовь, так и не успевшая раскрыться и расцвести. А может быть, просто банальное увлечение своим преподавателем и наставником. В любом случае, я покинула Рим в смятённых чувствах, так и не откусив от того плода, который хотела проглотить целиком, а Давид Монти с тех пор так и остался моим тайным несостоявшимся любовником. Моей тайной надеждой на спасение. И я, засыпая в доме своих родителей, иногда представляла, что где-то меня ждёт человек, который любит меня такой, какая я есть. И будет ждать меня столько, сколько потребуется. А он никуда не пропадал все эти годы, а очень внимательно следил за мной, я в этом не сомневалась.
И вот, наконец-то, я приехала к тому, кто обещал ждать меня в любом горе и радости, и первые несколько дней мы с ним общаемся, словно два малознакомых человека. Вежливо. Осторожно. Выжидая чего-то.
Наше авто съезжает с автобана, чтобы нырнуть в бескрайние поля и виноградники, словно лоскутным одеялом укрывшими всю Тоскану.