– И хотя в Парижской школе искусств она была на хорошем счету, её карьера знаменитого живописца закончилась, как только началась её карьера жены маркиза. Всё. Уж не знаю, на что рассчитывал её свежеиспечённый муж: на художественные таланты или её дворянскую родословную, к которой, к слову сказать, у меня большие вопросы, – вставляет Саша, – но факт остаётся фактом: в Париж приехали два талантливых и подающих огромные надежды художника, а уехал из него только один Роман, причём, так и не дождавшись свадьбы своей бывшей подружки. Все картины, которые были так высоко оценены критиками, куда-то пропали и больше так нигде и не всплывали, хотя, по оценкам моих источников, стоили бы сейчас на рынке весьма неплохие деньги.
– Поразительно! – восклицает Соня, а я сижу, задумавшись, пытаясь сопоставить обрывки разных фактов в голове…
– Очень мутная история, – резюмирует Маша, флегматично доедая свою пиццу.
– Безусловно! – соглашается с ней Саша, допивая залпом бокал вина. – Не верю я во все эти жалостливые истории про дворянских сироток и прочую хрень, – вонзает она свою вилку в очередную макаронину.
– Кстати, вы только посмотрите, вам не кажется, что она чем-то похожа на нашу Полю? – вдруг восклицает Соня, демонстрируя нам экран своего телефона.
– Что-то есть, отдалённое, – соглашается с ней Маша, а Саша подтверждает:
– Это первое, о чём я подумала, когда увидела её фото. Но не стала зацикливаться на этом. Подумаешь, в мире столько людей, и столько лиц. К тому же наша Поля в миллион раз красивее, – подытоживает подруга.
– Так в итоге ты с ним… – не унимается Соня.
– С кем? – переспрашиваю я.
– Ну со своим красавчиком Давидом, – заканчивает с невинным видом Соня.
– Я очень надеюсь, что нет, – флегматично вставляет Маша, отпивая добрую порцию из бокала.
– Ах, да, кстати, совсем забыла тебе рассказать! – вдруг громко восклицает Саша, и подошедший к нам официант подпрыгивает от испуга. – У твоего Давида очень большие проблемы! – авторитетно заявляет она. – Он банкрот. Галерея и фамильный дом заложены. Даже не знаю, куда он умудрился спустить столько денег. Одним словом, только чудо ему поможет, – заключает королева расследований.
– Или удачный брак, – тихо бормочу я себе под нос.
Пьяные, набившие свои животики вкусной итальянской едой, мы бредём по ночному городу, и строим планы, куда же мы можем отправиться ещё. Мы же так давно мечтали об этой поездке. Еще в школе. И так странно, что только сейчас смогли собраться. Когда времени уже ни на что не остаётся.
– Тут же рядом где-то Дом Джульетты! – вдруг вспоминает Соня. – Хочу постоять на балконе! Давайте сходим!
– А вы знали, что Шекспир даже никогда не был в Вероне? – авторитетно заявляет Маша, которая даже после бутылки вина сохраняет трезвый рассудок.
– Да и чёрт с ним! – восклицает Саша. – Вот она, сила искусства: писатели создают миры и строят целые города, которые потом стоят тысячелетия, даже когда самих писателей уже мало кто помнит!
– Ты Шекспира-то мало кто помнит? – с иронией замечает Маша.
Споря и смеясь, мы сворачиваем в маленький дворик: уже поздний вечер, и дом закрыт для посещения. Тем лучше: мы здесь стоим вчетвером, рассматривая статую Джульетты и небольшое здание с самым известным в мире балконом, как вдруг дверь сбоку открывается, и какой-то мужчина, по виду – служащий, зовёт меня к себе:
– Сеньорита Полин! Prego! – и я подхожу к нему, не понимая, что он от меня хочет. – Prego, prego, – приглашает он меня внутрь, и я ступаю за ним.
Он ведёт меня по тёмному гулкому дому, в котором, наверное, когда-то тоже жили люди, пусть и не сама Джульетта, которой и на свете-то никогда не было. А сейчас в углах больших комнат поблескивают чуть подсвеченные витрины с одеждой тех времен, стоит старинная мебель и кровать в спальне, в которой есть тот самый балкон.
– Prego, – опять приглашает меня старичок, и я делаю шаг на улицу, и только сейчас понимаю, что моё сердце сейчас выпрыгнет из груди.
Я стою на балконе поздней ночью, как никогда не существовавшая девушка, которая стала символом всех влюблённых на все времена, и в углу двора вижу своих подруг, которые о чём-то громко разговаривают и хохочут. Но я ищу и жду кого-то другого. Кого? И тут до моих ушей доносится такой знакомый голос:
Но что за блеск я вижу на балконе?
Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!
Стань у окна, убей луну соседством;
Она и так от зависти больна,
Что ты ее затмила белизною.