– Если ты не вернёшься к Стасу, то можешь не рассчитывать больше на меня, – отрезает моя мама, и тут до меня наконец-то доходит самое главное.
– Мама, я уже давно не могу рассчитывать на тебя, – выдавливаю я из себя, и чувствую, как предательские слёзы подступают к самому горлу. Я бегу наверх, в свою комнату, и слышу, как мне в спину летят сухим горохом слова Анастасии Сонис:
– Полина, вернись, мы ещё не договорили! – но я понимаю, что мне совершенно не о чем с ней разговаривать. Я беру чемодан, и скидываю туда первые попавшиеся под руку вещи: потом пришлю за оставшимися курьера, и звоню своей Маше:
– Маша, можно у тебя переночевать сегодня? И, скорее всего, и завтра, – бормочу я в трубку, и слёзы капают на экран смартфона.
– Слишком много всего случилось за последний месяц, что можно было бы выдержать одному человеку, тебе не кажется? – вопрошаю я у своей лучшей подруги, заворачиваясь в тяжёлое бабушкино одеяло на её огромном диване в гостиной.
– Поверь, Поля, жизнь – это сказка! – философски заключает Маша, и, заботливо погладив меня по щеке, выключает свет.
И я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений. Сказок не бывает, это знает каждый младенец, – вертится у меня в голове последняя назойливая мысль перед тем, как я проваливаюсь в чёрный пуховый колодец.
– Вставай, моя сладкая девочка! – слышу я такой желанный тихий голос, который шепчет мне в ухо: – Вставай, Сонниполли, – и от счастья у меня перехватывает дыхание. Я открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, и сквозь московский октябрь пробиваются пастельным бледным узором обои на стене, и из кухни доносится голос Маши:
– Вставай, Поля, мы с тобой записаны в клинику! – и я закрываю голову одеялом, пытаясь унять своё разочарование. И чего я только ожидала? Я вспоминаю вчерашние события, и день не кажется мине таким лучезарным, но, в конце концов, пора брать ответственность за свою жизнь в собственные руки, и я, прихватив с тумбочки телефон, как есть, без укладки, макияжа и фильтров, сидя на старинном бабушкином диванчике в пижаме, записываю короткое видео для своих подписчиков, и объясняю, зачем я сейчас пойду в клинику. Пересматриваю ролик и нажимаю кнопку «опубликовать». У меня нет дорогих пиар-менеджеров, но я сама хочу решать, что делать со своей жизнью.
Я сижу в больничном халате, надетом на голое тело на укрытой медицинской пеленкой кушетке, и внимательный доктор, подходит ко мне с медсестрой, объясняя:
– Сейчас мы вам сделаем анестезию, больно не будет, но это самый важный анализ, который покажет состояние ваших лейкоцитов, – и я ложусь на живот, пока медсестра в резиновых сухих перчатках проводит ледяным спиртовым тампоном по моему позвоночнику. Я закрываю глаза, и вспоминаю желания, которые загадала тогда в Реймском Соборе.
20
Мы сидим в своём свежевыкрашенном, свежеотштукатуренном музее с Соней, и звукооператор поправляет на нас микрофоны: сегодня мы даём эксклюзивное интервью для известного You-tube канала «На кухне с Элис», и привлекательная ведущая, которую я отлично помню ещё с того достопамятного дня, когда подсматривала из шкафа за их с Элвисом сексуальными играми, наконец, начинает своё интервью.
– Скажите, Полина, как известная светская львица, без пяти минут госпожа Вайсберг, бросила всё, о чём только могут мечтать современные девушки, включая одного из самых красивых и влиятельных мужчин из списка Forbes, чтобы самостоятельно зарабатывать на жизнь и открыть свою собственную картинную галерею? И, к слову сказать, стать одним из самых популярных блогеров-инфлюенсеров в области современного искусства?
Оператор берёт крупным планом её идеально выглаженное лицо, которое можно увидеть у тысяч современных женщин, следящих за собой и регулярно выкладывающих селфи в соцсети: ухоженное, скуластое и немного искусственное. Ну что же, каждый имеет право на то, чтобы быть красивой и желанной. Посмотрим, как я буду выглядеть лет через тридцать!
Я делаю глубокий вдох, смотрю на Соню, которая, как всегда, неземным розово-золотым ангелочком смотрит в камеру, улыбаюсь, и начинаю:
– Начнём с того, что всё началось с моего смертельного диагноза, который мне поставили почти полгода назад.
– О Боже! – делает испуганное лицо Элис, хотя прекрасно знает всю предысторию. Но наши зрители – нет.
А я вижу в окне, где мягкими пушистыми хлопьями кружит февральская метелица, как по улице курьер ведёт за ниточку гигантское облако алых и золотых шаров. Сегодня День Святого Валентина, и кто-то кому-то решил признаться в любви… Вот вьюга вырывает один красный шарик из рук паренька, и он мечется на ветру, укутанный белыми пуховыми перьями, пока не начинает уноситься всё вше и выше, растворяясь алой каплей тёплой крови в белом молоке зимнего снегопада.