– Ну как думаешь, гостям нравится? – спрашивает у меня Соня, и Саша уверенно отвечает:
– Безусловно, это успех! Вы только посмотрите на количество публикаций, которые уже появились в сети! А не прошло ещё и часа!
– А ещё не подано основное блюдо, – бормочу я, и убегаю в соседнюю комнату, чтобы всё подготовить.
– Поля! – вдруг я слышу такой знакомый голос, и не могу поверить, что он всё-таки появился здесь! И хотя он не забыл надеть бархатную чёрную маску, я могу узнать его из миллиона других мужчин. – Я не могу без тебя, – шепчет он, прижимая меня к себе, и его руки уже скользят по моей голой спине. – Без твоих глаз, этой родинки над губой, без моей маленькой девочки, которой ты навсегда останешься для меня…
– Пока ты не найдёшь себе очередную?! – от злости шиплю я на него. – Какого чёрта, Стас? Или твой пиарщик придумал очередной гениальный ход, как меня вернуть? – стараюсь я не повышать голоса, чтобы не будоражить других гостей. Наверняка со стороны кажется, что мы воркуем, как два влюблённых голубка.
– Поля, согласись, ты ведь так и осталась одна. Неужели кто-то будет лучше меня? – жарко шепчет мне Стасик на ухо, и я решительно беру его за руку и веду за собой.
– Я предвидела это, – подвожу я его к фотографии «неизвестного автора» и ставлю прямо перед автопортретом его пениса. – Теперь ты можешь посмотреть на себя в музее, – продолжаю я. – И если ты не будешь меня доставать, то никто, поверь мне, никто никогда не узнает, чьё это произведение, договорились? – и даже не дожидаясь ответа, оставляю его одного любоваться своим гигантским, на полстены, дикпиком. Думаю, он остался доволен.
Я забегаю в пока ещё закрытый зал, оборудованный под парижское кабаре, где уже почти всё готово к выступлению. Я ещё раз все внимательно проверяю, перед тем как отдаю распоряжение нашему менеджеру распахивать двери, в которые вваливается разноцветными камушками уже весёлая и захмелевшая толпа. Не давая им опомниться, мы приглушаем основной свет, и на сцену выходит великолепная Мими со своим коронным номером La vie en rose. Гости мгновенно умолкают, ошарашенные этим бесподобным спектаклем, которое, я уверена, они больше никогда нигде не видели. А Мими наполняет своей королевской чёрной грацией всё тесное пространство зала в центре Москвы, и мне даже на мгновение кажется, что я снова на Place Pigalle. Смолкают последние аккорды, и я не могу остановить слёз, которые катятся у меня прямо из под моей кошачьей маски.
Зрители аплодируют, свистят и топают: уже одного номера Мими достаточно, чтобы открытие музея прошло с успехом, но тут свет в зале гаснет окончательно, и я понимаю, что что-то пошло не по плану. Я уже готова бежать к нашему организатору, чтобы решать технические вопросы, как вдруг свет прожектора вспыхивает, освещая пятачок сцены, в котором стоит мой Элвис, в джинсах, белой футболке и с гитарой наперевес. Я не верю своим глазам, но тут начинает играть Wicked Games Криса Исаака, и Элвис, который теперь уже совсем не Элвис, а Крис, начинает исполнять одну из самых сексуальных песен в истории музыки. Ему, впрочем, как и прежде, даже не надо из себя что-то изображать и кривляться: он просто спокойно стоит с гитарой и поёт. Я чувствую, как толпа гостей начинает всё ближе и ближе смыкаться кольцом вокруг сцены, словно околдованная его волшебным магнетизмом, и я вижу в глубине сцены Мими, которая подпевает ему, в какой-то очередной невообразимой бирюзовой накидке. Я сама, подхваченная волной разгорячённых и возбуждённых женщин, оказываюсь у самой сцены, подняв вверх лицо, как и десятки других зрительниц. Я слишком хорошо помню эффект, который всегда производил Рома на женщин. Пел он или просто молчал. И сейчас я вижу, как десятки глаз увлажняются желанием: весь наш маленький зал в музее эротического искусства превратился в одно сплошное вожделение, и мне кажется, или уже кое-кто стал более страстно, чем того требуют место и обстоятельства, обнимать свою спутницу, а чьи-то руки уже проскальзывают под подолы коротких юбок и платьев?