От калейдоскопа мыслей по итогу просто разболелась голова.
Однако одно я понял наверняка, спокойно жить, как раньше, у меня теперь не получится.
Глава 11.
Оксана.
В колледж шла, как на стрельбище.
Рано утром при звонке будильника закралась крамольная мысль – прогулять. Но следующая затмила предыдущую. Что мне даст один день прогула?
Хоть академ бери. Да только, что я делать буду целый год? Сидеть дома и терпеть закидоны брата?
Какое бы сожаление я не испытывала, запереть себя в одном помещении с Игнатом не стремилась.
Сегодня ещё терпимо было за завтраком. Он всё же сел в кресло, выкатился к нам. Ел молча, да и я помалкивала, лишь бы не нарваться. Меня и так ждал не простой день, а портить настроение с самого утра хотелось меньше всего.
Брат даже не делает попыток. В начале ещё шевелился, но потом просто забил на себя. На свою активность. Я старалась приучать его к упражнениям, к зарядке, но ему больше нравилось лежать лёжнем и жалеть себя. Ненавидеть весь мир. Обвинять в своём положении всех вокруг. И на мои первоначальные упрёки о его глупом увлечении, получала отменную порцию брани. Но я не могла надолго оставлять его один на один с самим собой. У меня сердце кровью обливалось. Ловила себя на мысли, а вдруг ему больно? Что, если его физический недуг настолько невыносим, что он борется с каждым сделанным движением? А нам не говорит. Не признаётся.
Разные мысли блуждали в голове, но со временем пришлось смириться, что мой брат вот такой. Он и до аварии не был подарком, а после….
Закуриваю очередную сигарету, не доходя до учебного заведения.
Я ненавижу Блэйза! Презираю и желаю ему всего самого наихудшего. За то, что повёл себя по-скотски. За то, что оказался трусом. Так теперь ещё делает вид, будто ничего и не было!
Для него та авария лишь незначительный эпизод в жизни? Хотя, как знать, может так и есть? Он же гонщик. Мог ни одну аварию пережить. Но чтобы настолько оторваться от реальности…. Уму не постижимо!
- Оса, привет! – раздаётся возглас за спиной.
Оборачиваюсь и вижу небольшую группу сокурсников. Во главе идёт Ваня, который меня и позвал. Светло-русый, кудрявый, с голубыми глазами, улыбающийся лучик, который не вызывает у меня никаких чувств, кроме дружеских. А вот мне он уделяет максимум своего внимания. Обидно за него. Пробовала поначалу приглядываться, но всё же бросила тщетные попытки.
- Привет, Вань, - выдавливаю приветливую улыбку, но тут около тротуара тормозит еле живой ВАЗ-2112, в котором оглушительно играет месиво из басов, периодически разбавляемое неразборчивыми голосовыми звуками.
Мы все поворачиваем головы и наблюдаем за тем, как из тачки вываливаются трое. Водитель машет вышедшим ручкой и срывается с места, визжа шинами и тарахтя двигателем.
У меня живот сворачивается в трубочку и тянет куда-то вниз от вида высокого брюнета. Сперва задаюсь вопросом, почему вниз, если тошнить должно верхом, но, когда он останавливает на мне взгляд своих чёрных глаз, в памяти всплывает вчерашний эпизод. В том числе и моя реакция. Точнее, не моя, а моего организма.
Пацаны ржут, переговариваются между собой, а он идёт молча и, не отрываясь, смотрит на меня. Они все приближаются, а я скукоживаюсь внутри. Из глубин начинает подниматься мой застоявшийся гнев, который столько лет томиться в душе, не имея возможностей, выплеснуться наружу. Руки дрожать начинают, желая вцепиться в его красивое лицо, чтобы заглянуть в эту чёрную пропасть и проорать во всю мощь голоса: «Нравится ходить?!».
Блэйз достаёт из пачки сигарету, кажется, так же не отрывая от меня взгляд. Подходит совсем близко. Сжимает фильтр в углу губ. Нависает сверху и тихо, почти хрипло проговаривает:
- Зажигалки не найдётся?
Поднимаю руку и заворожено смотрю на свою тлеющую сигарету.
- На, - раздаётся рядом голос его друга, вынырнувшего из-за спины, - возьми мою.
Блэйз смотрит на него так, будто готов на части порвать. Друг откашливается, гасит зажигалку и отходит в сторону.
- Держи, - доносится с другой стороны.
Это уже Ваня решает вклиниться и удостаивается точно такого же испепеляющего взгляда.
- Я, блядь, глазами в разные стороны вращаю, или чё? – не выдерживает брюнет. – Кажется, что смотрю на всех сразу, как хамелеон?