Хорошо, блин, тарелку поставила на стол, иначе выпала бы из рук от такого заявления.
- Ты в своём уме? – выпучиваю глаза. – Да когда я….
Но тут же затыкаюсь, потому что перед глазами всплывает мой первый и последний поцелуй с тем, кого Игнат ненавидит.
- Отдалась уже ему? – прилетает вопрос, на который я даже реакции никакой дать не могу. Статуей застываю, глядя на брата. – Или хватило совести не раздвинуть ноги перед…
Хватаю тарелку со взбитыми яйцами и кидаю в него. Он вовремя успевает выставить перед лицом руку, чтобы утварь не угодила в голову.
Прихожу в себя, только когда тарелка с грохотом бьётся об пол и разлетается на несколько частей. Растерянно смотрю на растекающуюся жёлтую жижу и сердце в страхе замирает.
Господи, что я только что сделала?
Брат ещё больше мрачнеет, стремясь выжечь во мне дыру. Или клеймо – «предательница»!
- Два года прошло… - тихо выговариваю, совершенно потерявшись в своём внутреннем состоянии. – Ты всерьёз предполагаешь, что у меня с Блэйзом…
В голове не умещается.
- Всё это время я была наказана? – медленно проговариваю, от осознания бредовости происходящего. – Ты два года живёшь с мыслью, что я встречаюсь с Арсом?
- Арс? – рычит брат. – Арс, блядь?!
Он яростно выкручивает колёса и подъезжает ближе.
- Смотри! – он рукой пытается поднять ногу, но та не поддаётся и грузно сваливается на пол. – Смотри, что твой «Арс» сотворил со мной!
Сверлит меня взглядом, от которого хочется спрятаться. Укрыться за непробиваемой стеной.
- Ты ведь знала, как я отношусь к этому куску дерьма! Как ненавижу! Но не побрезговала перед гонкой облобызать его. Поощрила перед заездом?! На асфальте валялась с ублюдком, как шлюха последняя, и даже толпа зрителей не смутила? Твоя бы воля, прямо там бы трахнулась с ним!
- Хватит! – выкрикиваю, загнанная в угол его коляской и его словами. – Прекрати нести этот бред! Это всё неправда! Я не знала кто это! Не видела Блэйза никогда и тот поцелуй произошёл из-за… из-за… Я…
У меня нет оправдания. Его просто нет! Та ситуация была такой абсурдной, такой нелепой, что сейчас, если прикинуть, под каким углом взглянул на неё брат, даже объяснить не смогу.
- Лживая др… - он не договаривает, злобно сверкая глазами. – Хочешь сказать, что и сейчас с ним не видишься?! Не пересекаешься, не встречаешься?! Давай, посмотри мне в глаза и скажи это!
Я смотрю в его глаза. Всё это время смотрела, но молчу.
- Говори! – срывается на крик. – «Игнат, я не видела Блэйза». Повторяй!
- Я… - открываю рот, но не могу выжать дальше ни слова. - Я…
- Что, сестрёнка? – подставляет ухо, морщась. – Не слышу!
- Я с ним не встречаюсь, - еле выговариваю одними губами.
- Ещё раз, не расслышал.
- Я с ним не встречаюсь! – повторяю чуть громче, вкладывая в это выражение совсем иной смысл.
Он хмыкает и смотрит на меня так уничтожительно, что зарождается желание залезть в ванну и помыться, а следом наполнить её водой и утопиться.
Вновь крутит колёса и отъезжает дальше.
- Уберись… - брезгливо кивает на пол. – Жду в комнате.
Он уезжает из кухни, а я растекаюсь рядом с яичной лужей, глотая обидные слёзы.
Это несправедливо!
Его презрение по отношению ко мне незаслуженно! Я ничего не сделала плохого или противозаконного! Это была его война. Он выбрал для себя путь сопротивления, и я встала у него на пути не по своей воле, а по воле случая. И сейчас….
Дура! Почему не сказала всё, как есть? Почему не рассказала правду? Ведь моя совесть чиста. Меня не в чем обвинить.
Быстро собираю осколки, вымываю пол. Отдалённо понимаю, что нужно тщательней, разводы остались, но бросаю тряпку и иду в комнату к брату.
Опять этот полумрак. Он уже на кровати. Кресло снова отброшено и одно колесо до сих пор крутится с еле слышным скрипом.
- Игнат… - тихо проговариваю, будто стесняюсь вторгаться своим голосом в безмолвие этой комнаты.