– Ешьте, Федор, не стесняйтесь нас, – я понизила голос, обращаясь только к нему.
Все же мы с ним оба были подневольные, а значит по одну сторону баррикады напротив которой были наши властные мамы.
– Спасибо, – он впервые за весь вечер поднял голову и посмотрел на меня.
Умное и интеллигентное лицо, гладко выбритый подбородок, квадратные очки в черной классической оправе. Черты лица мягкие и самую малость даже женственные. И самое невероятное – глаза. Большие и кристально голубые смотрящие на мир с невинностью ребенка. Так Федя весьма недурен! Напротив, он очень хорош собой. Я обомлела.
– Танечка, и мне салатику подложи, – из оцепенения меня вывел голос Людмилы. – Уж больно он хорош, Мариночка. Если твоя дочь готовит так же хорошо, как и ты, то муж ее я уверена будет сыт, – женщина громогласно рассмеялась.
– Да-да, Танечка у меня хорошо готовит. Я постаралась научить ее всему. Современную молодежь сама знаешь всему учить приходится, – бесстыдно врала моя мама. – Миша, открывай шампанское.
Папа открыл шампанское и начал разливать по бокалам.
– Нет, Феденьке не нужно, он у меня не пьет! – Людьмила замахала руками на моего отца, забирая свой бокал.
– Так и наша Танечка тоже! Будем сегодня только мы с тобой Людочка.
Вот так меня оставили даже без шампанского. А я может тоже хотела поднять себе настроение игристым!
Женщины распив шампанское стали совсем веселы и вели свой разговор. Отец, улучив момент, спрятался за газетой. Да он был из тех людей, которые до сих пор читают бумажные газеты. Мы с Федором молча сидели друг напротив друга. Я наелась так, что было трудно дышать и лениво подперев подбородок кулаком разглядывала Федю. Он изредка поднимал на меня взгляд, но потом тут же его уводил.
Еще через пол часа, когда женщины стали более вялыми я собрала грязную посуду и отнесла на кухню. Включив воду и тихо подпевая себе и начала неспешно ее мыть. Когда домывала салатник я обернулась в поисках кухонного полотенца и вздрогнула. Салатник выскользнул из мыльных рук и глухо ударился о раковину. За спиной стоял Федя.
– Извини, не хотел тебя пугать, – он выглядел смущенным.
– И давно ты так стоишь? – я нахмурилась.
Если бы салатник разбился мне бы пришлось еще пол часа выслушивать от мамы какая же неумеха.
– Почти все время как ты моешь посуду, – он густо покраснел. – Марина Петровна сказала, что возможно тебе нужна будет помощь.
– Понятно, – я ополоснула салатник и убрала сушиться.
Когда посуда закончилась между нами возникло неловкое молчание. Я начала чистить мандарин, чтобы хоть чем-то занять руки.
– Таня, – наконец Федя решил прервать молчание. – А могу я попросить твой номер телефона.
– Зачем? – я катала в руке уже почищенный мандарин.
– Для общения, – он вновь густо покраснел.
– Да, записывай. – Скрывать его не было смысла, мама все равно его даст, если уже не дала.
Федя быстро вбил мой номер в модный телефон последней модели.
– Мне пора, я пойду попрощаюсь с остальными.
Я ушла, вручив ему в руки свой почищенный мандарин. Федя остался стоять на месте, провожая меня взглядом.
Дорогие читательницы, буду безумно рада любой вашей поддержке. Если история Татьяны вас заинтересовала, оставьте, пожалуйста комментарий. Любой ваш комментарий мотивирует меня работать усерднее. Спасибо, что вы со мной!))))
Глава 7.
Остаток недели пролетел до безобразия скучно. Как ни странно, ни Федя, ни Андрей мне не писали. Если о первом я забыла уже на следующий день, то Антона периодически вспоминала, вспоминала наш поцелуй, от которого меня бросало в жар и мои щеки еще долго алели.
Я даже сходила в пятницу на скалолазание, хотя усиленно убеждала себя, что делаю это исключительно из любви к спорту. Но не увидев в зале ни Антона, ни даже будь он неладен Егора, мой пыл слегка поиссяк. Тренировку я все же честно отработала и даже пообещала Глебу Валерьевичу ходить регулярно, оказывается он заметил мое отсутствие во вторник.