– Я так больше не могу, Таня, – губы плотно сомкнуты, глаза смотрят серьезно, ни тени былой игривости.
Я молчала, сжав ладони в кулаки.
– Я не мальчишка, с которым можно играть! – на скулах заходили желваки, он изо всех сил старался казаться спокойным. – Даже не пытайся! Чего ты хочешь? Денег? Подарков? Ухаживаний?
Он зло кидался в меня словами. При каждом его слове глаза мои расширялись, а груди зарождалась обида и возмущение.
– Сколько стоит твоя любовь? Назови сумму, я готов заплатить в двое выше! – он выглядел холодным и циничным.
Меня всю затрясло. Я вскочила и в пару шагов оказалось рядом с ним. Моя рука будто бы на автопилоте взмыла в воздух и приземлилась о его щеку. В воздухе раздалась звонкая пощечина.
– Проваливай! – мой голос был чужим злым и хриплым.
Щека Антона покраснела, он шумно дышал, глаза потемнели и казались почти звериными. Я вся сжалась в комок. Мужчин медленно приблизил свое лицо и смотря мне прямо в глаза прошептал:
– Зря ты это сделала!
Я зажмурилась, стало невыносимо страшно.
– Я сделаю тебя своей! – он горячо шептал мне на ухо, по телу пробежали нехорошие мурашки. – Поставлю тебя на колени и возьму.
Антон прикусил мочку моего уха, и я вздрогнула, так были напряжены мои нервы. Мысленно я готовилась к самому худшему, но неожиданно мужчина отступил. Он просто ушел, хлопнув дверью.
Я бессильно опустилась на кровать и расплакалась. Я плакала долго навзрыд до тех пор, пока все слезы не иссякли. Под конец меня уже всю трясло, и я начала икать. Я ползком залезла под одеяло накрывшись с головой и еще долго пыталась согреться. Не знаю, когда я провалилась в спасительный сон.
Глава 16.
Мне снились кошмары, во сне я кричала и плакала, и проснулась в страхе с бешенным сердцебиением. Горло безумно саднило, а голова пульсировала и болела. За окном было темно, я не могла понять сколько я проспала. Меня по-прежнему знобило, было холодно не только снаружи, холод будто бы проник мне под кожу и поселился в сердце. Я чувствовала себя слабой и беззащитной. Если бы я могла, я бы снова заплакала.
Антон оскорбил меня, втоптал меня в грязь, и оставил в ней бессильно барахтаться. Я была сломлена и разбита. Во второй раз в жизни. И в этот раз я не знала, как справиться. Я с тоской подумала о том, что у меня никого нет, что некому выговориться и поплакаться. Я не могла попросить кого-то помочь мне. Мои подруги слишком заняты, а друзья… Мозг сам выдал мне ответ – Федя. Ведь я могла позвонить ему!
С трудом я поднялась с постели и нашла телефон. Дрожащими пальцами набрала номер Феди и стала слушать гудки. Это безумие, я знаю, но отчаяние полностью охватило меня напрочь заглушая голос разума. Высшая степень моего эгоизма, но я уже ничего не могла с собой поделать.
– Алло, Таня? – я услышала удивленный голос Феди.
– Федя, привет, – я охрипла и могла лишь сипло шептать. – Мне очень плохо, пожалуйста, можешь приехать?
– Что с тобой? – голос мужчины был встревоженный. – Что с голосом?
– Не знаю, очень плохо. Прошу тебя… Ты мне нужен.
– Хорошо, скоро буду.
Звонок отключился, и я сползла вниз прямо на ковер. Наверное, я успела вновь задремать, потому что, когда открыла глаза, Федя легко тряс меня за плечо.
– Черт! Ты меня напугала! – в голосе мужчины слышалось облегчение. – Почему ты спишь на полу? Почему дверь у тебя открыта?
Он помог мне подняться на ноги и усадил на кровать.
– Тань, можешь объяснить, что с тобой происходит?
– Кажется, я все-таки сильно простудилось, – горло сильно першило, и я ели ворочала шершавым языком во рту.
– Блин, да ты вся горишь, – он коснулся ладонью моего лба. – Ложись, я схожу купить лекарства.
– Нет, у меня все есть. Аптечка на кухне. Помоги мне дойти до кухни, – я с трудом встала, опираясь на его руку.
Мужчина помог мне дойти до кухни и усадил на диванчик. Он подал мне градусник, а сам стал перебирать лекарства в аптечке. Я старательно старалась не думать о том, что пару ней назад Антон точно так же хозяйничал у меня на кухне.
– Может ты хочешь чай? – я чувствовала вину, что вот так выдернула Федю к себе.
Он молча помотал головой, продолжая сортировать лекарства и выкладывая на стол те, которые, по его мнению, могли пригодиться. Лицо его выглядело озабоченным, между бровями пролегла складка, на меня он старался не смотреть. Я не могла понять сердиться ли он на меня.