Тот хмуро его осушает. Вновь возникает пауза.
– Мм, а когда приедут остальные? – я решаюсь прервать молчание.
– По правде говоря больше никто не смог, – Федя виновато смотрит на меня.
Максим чуть слышно ругается сквозь зубы.
– А я тут нахрена?
– Вам обоим нужно уже нормально поговорить, – Федя ничуть не смущен его реакцией.
Мы с Максимом обмениваемся недовольными взглядами. Ни он ни я не настроены на дружеский лад. Чувствую, что затея Феди провалится.
Федя будто бы, не замечая нашего настроения вытаскивает нас в беседку. Под его командованием через час уже мужчины жарят купаты, а я крошу салат. Еще немного алкоголя щедро налитые нам в бокалы Федей немного расслабляют нас, и мы с Максимом уже не смотрим друг на друга как на врагов.
Когда мы садимся за стол солнце уже западает, озаряя все золотом. Я вижу, что бутылка с виски заметно опустела вместе с тем, поднимая его настроение.
– Купаты пушка! – Максим уплетает еду за обе щеки.
Я замечаю, что Федя почти не ест и накладываю ему еще салата. Мой аппетит заметно притупился от шампанского.
– Вы ребят вместе, да? – Максим накладывает еще салат. – Молодцы! Все правильно. Рад за вас.
– Мы не вместе, – Федя отвечает за нас двоих.
– Тогда что? – Максим удивленно смотрит на нас.
– Просто дружим, – я почему-то краснею от его взгляда.
– На долго ли? – Максим хмыкает.
Я игнорирую его провокационный вопрос, не считая нужным что-то объяснять. Вскоре Федя уходит в дом по каким-то глупым предлогом, и мы остаемся с Максимом одни. Я мысленно прошу Федю не оставлять меня с ним вдвоем, но мои мысли читать он не умеет.
– Тань, я могу с тобой поговорить? – лицо Максима становится серьезным, а взгляд трезвеет.
Я молча смотрю на него ожидая какого-то подвоха.
– То, что было тогда… Я был тогда с тобой искренним. Я действительно что-то чувствовал к тебе, – Максим делает большой глоток и морщится. – Это хорошо, что я могу сказать все сейчас. Я иногда вспоминал тебя.
Он замолкает, а я не решаюсь прервать молчание. Мне нечего на это ответить.
– Понимаешь, тогда мы были почти детьми, я сам порой не понимал, что делаю. Я обидел тебя, сильно обидел. Мне жаль…
– Я не сержусь, – я вру.
– Сердишься. До сих пор сердишься. Я трус, я так… тогда испугался, – Максим запустил руки в волосы. – Мне сказали, что ты беременна. Первой моей мыслью было сбежать. Видишь, какой я трус?
– Я не была беременна.
– Знаю. Но тогда я поверил. Я решил сделать вид, что совершенно не при чем. Что меня это не касается. Я так перед тобой виноват! Трус, который мог взять ответственность за свои поступки.
Максим сидел, опустив голову, плечи его поникли, и вся его фигура будто бы сжалась под грузом вины.
– Мне было очень сложно, я ждала, что ты придешь.
– Знаю. Я не смог. Прости меня, – Максим поднял на меня взгляд полный отчаяния.
– Я простила тебя. Но мне хотелось услышать от тебя эти слова. Спасибо, – я грустно улыбнулась.
Максим подошел ко мне и приобняв поднял со стула. Мы остались стоят в обнимку. Он положил мне голову на плечо, как делал это раньше.
– Плохие вещи случились с тобой не потому что ты плохая, а потому что люди вокруг тебя такие. Ты не сделала ничего. Это все мы, – он говорил приглушенно, уткнувшись мне в плечо. – Я любил тебя. Прости, что не сказал тебе тогда.
Он отстранился от меня, пряча глаза.
– Я поеду, вызову себе такси, – Максим взял в руки телефон.
– Ты можешь остаться если хочешь, – я робко предложила.
– Нет, я уеду.
Такси мы ждали за воротами вместе. Это странно, но после слов Максима с моих плеч будто упал какой-то груз, даже дышать стало легче.
– Максим, спасибо! – я крикнула в спину мужчины уже садящегося в такси.
Он кивнул грустно улыбнувшись и машина уехала. Я смотрела вслед удаляющейся машины и еще долго простояла на месте, когда машина уже пропала из вида.
Глава 20.
Когда я вернулась в беседку, Федя уже успел все убрать и подкидывал дрова в мангал разводя костер. Языки пламени играли у него на лице, и я не могла понять выражение его лица.