— Как спалось? — Рикарди склонил голову чуть набок.
— Прекрасно. Я сегодня прекрасно выспалась, — не зная чем занять руки, схватила солонку и стала вертеть в руках. — Снилось что-то невероятно прекрасное. К сожалению, я не запомнила, — я пожала плечами.
Мужчина угукнул и отложил ложку, сделав первый глоток из чашки. При этом его кадык дёрнулся, привлекая внимание к засосу на его шеи.
— А Вы прекрасно провели ночь, как посмотрю? — за ехидством спрятала свою ревность. Свою боль. Боль, которая сейчас рвала мою душу пополам.
— Я тоже неплохо выспался, — Рикарди не обратил внимания на моё ехидство.
— Я не про это… Я… — опустила голову и впилась взглядом в свои руки, рассматривая маникюр.
— Про что? — услышала, что мужчина отставил чашку в сторону.
— Не важно, — мотнула головой, не поднимая глаз. — Забудьте… Просто мне кажется, что сегодня ночью что-то произошло, и я об этом забыла… — тихо призналась я.
— Ты про что, Лиля? — услышала звук отодвигаемого стула.
Тень мужчины упала на стол, когда он навис надо мной, поставив одну руку на спинку моего стула, а другую на стол. Заключая меня в своеобразный капкан. Я сжалась на стуле, боясь, что мужчина услышит громкий стук моего сердца. Что увидит лихорадочный блеск моих глаз и стыдливый румянец на щеках.
— Я не помню вчерашний вечер. Совсем. Проснулась у себя в комнате, но не могу сказать, что всё было на своих местах… Всё в комнате не так, как я привыкла… Я не знаю, как это объяснить… Забудьте… Я просто утомилась, вот и говорю чушь всякую, — пробормотала я.
Почувствовала ласковое прикосновение горячей ладони к своей шее. Мужчина поглаживал мою шею под кромкой волос, вызывая приятные мурашки. Заставляя прикрыть глаза от невероятных ощущений. Поглаживания по голове всегда погружали меня в сон.
— Я тебя сильно нагружаю? — тихо спросил Рикарди.
— Просто последний год. Подготовка к Академии. Много предметов для подготовки к экзаменам. Ещё нервничаю, что ничего не знаю, — я тяжело вздохнула. — Потому что знаю, что всегда теряюсь в ответственный момент. Впадаю в ступор. Теряю способность здраво мыслить, — я покачала головой.
— Я могу нанять другую няню Леве, если тебе слишком тяжело, — Рикарди аккуратно помассировал мои виски, заставляя блаженно прикрыть глаза.
— Не надо. Честно. С Левой я отдыхаю, — я чуть не застонала от приятных ощущений, которые дарили мне пальцы мужчины. — Кстати… когда он уедет?
Спросила, а сама замерла в тревожном ожидании. Ведь уедет Левушка, уеду и я. Значит, что больше не увижу Рикарди.
— Через три дня должен, — рука в моих волосах дрогнула.
— Значит… — голос сорвался. — Значит, я через три дня могу ехать домой?
Глаза под закрытыми векам стали слезиться.
— Да, — после недолгой заминки, ответил мужчина.
Руки из моих волос исчезли. Открыла глаза и увидела, что мужчина собирается уходить. Прежде, чем успела обдумать свои дальнейшие действия, вскочила из-за стола и схватила его за руку. Моя ладошка тут же утонула в горячей широкой ладони мужчины. Я уставилась на соединение наших рук, которое показалось мне идеальным. Правильным. Гармоничным. Будто так было и будет всю жизнь. Будто соединение линии моря и неба. Рикарди смотрел на меня выжидающе и с некой надеждой, которая прослеживалась в уголках губ и чуть приподнятых бровях.
— Я ещё увижу… — хотелось сказать "тебя", но слова не шли из горла. Столкнулись с моей гордостью.
Рикарди замер. Ожидая конца моего вопроса. Переживая эти длительные секунды заминки. Рука чуть сильнее, чем положено сжала мою ладошку.
— Я ещё увижу Левушку? — выпалила я.
Плечи мужчины опустились, а по лицу пробежала тень разочарования. Прости, родной мой, но я не та, кто будет бегать за мужчиной и вымаливать его внимания. Как бы сильно я его не любила. Как бы сильно он мне не был нужен.
— В следующий раз, когда его мать отправит Леву ко мне, я попрошу тебя сидеть с ним. Если ты не будешь занята учёбой, — голос Рикарди звучал сухо и холодно.
Взгляд стал отрешенным. Чужим. Больше не было в нём того тепла. Той ласки.
Я аккуратно отпустила его руку, чувствуя, что последняя надежда, которая висела между нами, рвётся. Так же, как рассоединяются наши ладони. Горький ком разочарования тут же встал в горле. И снова возникло чувство, что я что-то упускаю. Отпускаю часть себя. Необходимую. Родную.
"Почему ты не борешься за меня? — хочется крикнуть мне Рикарди. — Почему не просишь остаться? Ты же влюблён в меня, я вижу. По глазам, по жестам. Чувствую твой запах в комнате по утрам, когда просыпаюсь. Соседняя подушка хранит его. Как и отпечаток твоей головы. А сегодня он был особенно ярким. Будто бы ты прижимал меня к себе всю ночь. Так почему ты стоишь и ничего не делаешь? Снова коришь себя? Отпустишь меня? Дашь мне уехать?"