Скинув одежду на стул, сходила в душ, тщательно натерев кожу душистыми маслами. Накинув на голое тело халат, решительно направилась по знакомому коридору в его кабинет. Но у двери нерешительно замерла, занося руку, чтобы постучать. А что если он меня прогонит? Что если он не хочет меня видеть? Что если мне всё это показалось? Что если я сама себе всё напридумывала? Тряхнула головой и отбросила все тяжелые мысли.
— Пошли вон! — взревел Рикарди, когда я осмелилась постучать. — Я не хочу никого видеть! — раздался тяжёлый стук, который заставил меня вздрогнуть. Кажется, Рикарди запустил чем-то тяжёлым в дверь.
Глубоко вздохнула и прикрыла глаза, успокаивая колотящееся сердце.
Открыла дверь и проскользнула внутрь кабинета. Рикарди сидел в кресле со стаканом в руках. Рубашка вся измята и расстегнута, волосы растрепаны и спутаны, глаза горят сумасшедшим огнём, а на шее в бешеном ритме бьётся жилка. Зелёные глаза неверяще смотрят на меня, будто мужчина увидел перед собой призрака.
— Бушуешь? — спросила я тихо, делая несколько шагов ему навстречу.
Рикарди молчит. Только с силой сжимает в своей руке стакан, который тут же разлетается на осколки и оставляет порезы на его руке.
— Все слуги разбежались, — говорю, снова делая шаг к нему. — Владас тоже. Мы с тобой в доме одни. Совсем одни…
— Что ты здесь делаешь? — хриплым голосом спросил Рикарди, внимательно следя за каждым моим движением.
— Вернулась к тебе, — я подошла к креслу, касаясь ногами коленей Рикарди, и развязала халат, под которым ничего не было.
Невесомая ткань соскользнула с плеч, падая на пол. Осталась абсолютно обнаженной и беззащитной перед мужчиной. Рикарди глубоко втянул воздух в лёгкие. Его зрачки расширились, полностью скрывая радужку зелёных глаз. Пальцы побелели из-за того, что мужчина с силой вцепился пальцами в подлокотники кресла.
— Малышка? Ты мне снишься? — хриплым голосом спросил он.
— Нет, — я положила ладошку ему на щёку, наслаждаясь его колючей щетиной, которая покалывала ладонь. — Не снюсь…
Рикарди смотрел на меня неверяще. А потом резко дёрнул меня к себе на колени, впиваясь в мои губы жадным поцелуем. Властно раздвигая языком мои губы.
— Я проиграл, малышка… Проиграл… Я больше не могу… — прервав поцелуй, прерывисто сказал он и подхватил меня на руки, направляясь к кровати.
Придерживая меня одной рукой за талию, Рикарди стянул с широких плеч рубашку.
— Лилечка, — жаркий шёпот на выдохе. — Девочка моя родная… Не могу больше бороться… Не могу…
Сдавленный стон и горячие губы прижимаются к моему виску. Горячая грудь напряженно вздымается от тяжёлого, надсадного дыхания.
— Не могу больше без тебя… Не могу… Не смогу отпустить…
Мужчина лихорадочно целовал меня горячими губами. Грудь, шею, ключицы, плечи. Его дыхание опаляло кожу, а губы оставляли пылающие следы. Горячий член мужчины, скрытый лишь тканью его брюк, прижался к моему бедру. Я сдавленно застонала, желая поскорее ощутить его плоть в себе. Почувствовать равномерные толчки его члена в своём лоне. Его руки, припухлые губы, загнанное дыхание окончательно лишили меня рассудка. Превратили всё моё тело в оголенный нерв. Рикарди опустил меня на кровать, прижав сверху сильным телом. Длинные пальцы провели по груди, сжимая вершинку. Я застонала и теснее вжалась грудью в мускулистую грудь мужчины. Рикарди стал медленно целовать меня обжигающе горячими губами, которые пахли коньяком. Низ живота сильно тянуло, а между ног уже всё пылало. Я сжимала ноги, чтобы унять это тянущее чувство. Чтобы хоть как-то облегчить его. Горячие губы Рикарди спускались всё ниже и ниже. Внутри моей груди всё звенело, как натянутая струна. Казалось, что меня скоро разорвёт от чувств к этому мужчине. Казалось, что больше любить его невозможно. Но сейчас… сейчас я умирала от нежности и желания, которые давили на грудь. От которых шумело в ушах. Рикарди поцеловал низ моего живота, языком обвел пупок, вызывая мурашки. Я вздрогнула и застонала. Задрожала в его горячих руках, которые крепко держали меня за бёдра, успокаивающе поглаживая нежную кожу. Но о каком спокойствии может идти речь, когда он меня касается так? Так жадно и несдержанно. Так ласково и нежно.
— Не могу больше терпеть, малышка… Не могу больше смотреть на тебя и не иметь возможности коснуться… Я хочу тебя целиком. Всю. Я с ума сойду, если отпущу… Ты для меня… ты больше, чем…