Через некоторое время мы подъехали к небольшому одноэтажному домику, который был огорожен маленьким белым забором. Точнее этот забор был когда-то давно белым, а сейчас я бы скорее назвала его угрюмо-серым, из-за большого количества потертых и ободранных участков.
Газон на территории дома, похоже, был давненько не стрижен: навскидку, он достал бы мне до середины бедра, если бы я вдруг решила пробежаться по преддомовой лужайке, а калитка, ведущая в дом, скорее выполняла функцию чучела, которое при каждом дуновении ветра скрипело и с характерным треском врезалось в раму.
Мама расплачивается с таксистом, подхватывает пару сумок и уверенным шагом направляется по мощеной дорожке к входной двери. Я же, стараясь не выдать своего разочарования, нехотя натягиваю подобие улыбки и плетусь вслед за ней.
После не самого приятного впечатления, которое на меня произвел дом снаружи, я опасалась того, что видок изнутри меня окончательно добьет. Но, как оказалось, я зря боялась!
Внутри дом оказался довольно неплох! Светлый пол и стены, выкрашенные в бежевый цвет, добавляли воздуха, создавая ощущение простора. Сразу при входе в дом располагалась небольшая сквозная кухня-гостинная, выполненная в стиле сканди: гарнитур с белыми фасадами и деревянной столешницей, небольшой круглый столик, окруженный 4 мягкими велюровыми стульями и большой мягкий диван у стены с накинутым на него серым вязаным пледом. Кухня была отделена от прихожей, с помощью небольших деревянных балок и выглядело все это довольно стильно и современно. Также, в гостиной стоял небольшой книжный шкаф и парочка книг, видимо оставленных предыдущими хозяевами. Надо будет потом заглянуть в их содержимое.
Дальше по коридору располагалась просторная ванная и 2 спальни. Я сразу прохожу дальше, в направлении спален, желая поскорее увидеть, как выглядит моя новая комната. Хотя почему новая, в Канзасе у меня не было своей комнаты, ею служила кухня и диванчик, стоявший в ней.
Что-то на подсознательном уровне тянуло меня к самой дальней комнате в доме, и я, поддавшись сигналам тела, направляюсь прямиком туда. Открыв дверь, я залетаю в спальню, и в то же мгновение практически теряю сознание от шока. Эта комната, она…
Она просто потрясающая!!!
Небольшая кровать цвета слоновой кости стояла посередине просторного помещения и была застелена пушистым розовым пледом. У стены стоял двухдверный платяной шкаф того же оттенка и светлый письменный стол, над которым возвышалась небольшая книжная полка. Огромное зеркало в пол красовалось в углу стены, но самым идеальным и притягательным тут было уютное местечко у окна.
Широкий подоконник был застелен плотным покрывалом, поверх которого в легкой небрежности валялись мягкие маленькие подушечки, а из окна открывался прекрасный вид на голубое озеро, в окружении потрясающе красивого лесного массива. Так как дом находился на самой окраине, вся территория вокруг была нетронутой, и я могла любоваться этой красотой сколько пожелаю.
Я присаживаюсь на свое новое любимое место, закинув наверх ноги согнутые в коленях, обхватываю их руками и начинаю с упоением разглядывать поражающую своей красотой природу, впитывая и запоминая каждую мельчайшую деталь.
Это прекрасное озеро кажется мне каким-то необыкновенным, магическим и притягательным. Чем дольше я смотрю на него, тем больше оно завораживает и манит меня, рождая в голове самые разные образы и мысли. Почему-то у меня появляется стойкое ощущение того, что оно хранит в себе много тайн.
Ну, или просто мне хочется в это верить…
*Популярные сетевые заведения в Майами
Глава 2
— Доброе утро, солнышко — лепечет мама еле слышным шепотом, поглаживая меня по щеке большим пальцем. Я слегка приоткрываю один глаз и практически фокусирую на ней размытый взгляд, но почувствовав тяжесть свинцовых век, сразу же прикрываю их, жалобно застонав.
Все тело ломило, будто по нему пару раз проехались катком, а после постучали по голове лопатой для надежности.
— Мам, который час? — хриплю севшим голосом, протирая высохшие глаза руками, а затем разражаюсь удушливым кашлем.
Мама хмурит брови, бросая на меня обеспокоенный взгляд и прикладывает прохладную ладонь к моему лбу. С ее губ срывается тяжелый вздох.
— Похоже, кто-то простыл. А я говорила вчера, не ехать с открытым окном всю дорогу! — мама попыталась изобразить крайнюю степень строгости в своем замечании, но я то знаю этот голос. От него веет только нежностью и заботой, но никак не осуждением. Так что, думаю, этим разговором нравоучения и закончатся.