Дом, обвитый густым плющом, походил на человека, накинувшего пальто. Когда Беатрис подошла к передней двери и постучалась, по ней пробежал холодок мрачного предчувствия. Дворецкий с хмурой гримасой провёл её внутрь, забрал корзину и сопроводил в переднюю гостиную.
Казалось, что в доме было чересчур жарко, особенно после прогулки. Беатрис почувствовала, как под слоями прогулочного платья и внутри прочных высоких ботинок скапливается пот.
В комнату вошла Одри, похудевшая и растрёпанная. Часть её волос была закреплена в причёске, часть — падала на плечи. На ней был передник, усеянный темно-бурыми пятнами.
Пятнами крови.
Встретившись глазами с встревоженным взглядом Беатрис, Одри попыталась выдавить из себя слабую улыбку.
— Как видишь, я не готовилась встречать гостей. Но ты одна из тех немногих людей, ради которых я не должна прихорашиваться. — Поняв, что всё ещё в переднике, Одри развязала его и сложила в маленький комочек. — Спасибо за корзину. Я приказала дворецкому налить стаканчик сливянки и отнести его миссис Фелан. Она примет её, чтобы уснуть.
— Она заболела? — спросила Беатрис, когда Одри села возле неё.
В ответ Одри только покачала головой.
— Потеряла рассудок.
— А… твой муж?
— Он умирает, — ровным голосом произнесла Одри. — Ему осталось уже совсем немного. Несколько дней, как сказал доктор.
Желая обнять, Беатрис потянулась к ней, словно та была одной из раненых зверушек. Но Одри напряглась и в защитном жесте подняла руки.
— Нет, не нужно. Прикосновений я не выдержу. Рассыплюсь на куски. А ради Джона я должна быть сильной. Давай просто немножко поболтаем. У меня есть пара минут.
Беатрис тут же сложила руки на коленях.
— Разреши мне что-нибудь сделать, — тихим голосом попросила девушка. — Давай я посижу с ним, пока ты отдохнёшь. Хотя бы часок.
Одри слабо улыбнулась.
— Спасибо тебе, милая. Но я не могу позволить, чтобы с ним сидел кто-нибудь ещё. Это должна быть только я.
— Тогда, может, мне пойти к его матери?
Одри потерла глаза.
— Ты очень добра. Но не думаю, что она захочет дружески побеседовать. — Она вздохнула. — Если бы выбор был за ней, она предпочла бы умереть вместе с Джоном, нежели продолжать жить без него.
— Но у неё остаётся ещё один сын.
— Она не испытывает привязанности к Кристоферу. Только к Джону.
Беатрис пыталась осмыслить эти слова под тиканье высоких напольных часов. Их маятник ходил туда-сюда, словно неодобрительно качая головой.
— Такого просто не может быть, — в конце концов выдавила она.
— Конечно же, может, — с лёгкой и грустной улыбкой ответила Одри. — Некоторые люди обладают неиссякаемым источником любви. Например, твоя семья. А у других есть только ограниченный запас. Любовь миссис Фелан вычерпана до дна. Хватило только на её мужа и Джона. — Одри устало пожала плечами. — Да это и не важно, любит она Кристофера или нет. Кажется, сейчас ничто не важно.
Беатрис достала из кармана письмо.
— Я принесла для него вот это, — пояснила она. — Для капитана Фелана. От Прю.
Одри приняла послание с непонятным выражением лица.
— Спасибо тебе. Я отправлю его вместе с письмом о состоянии Джона. Он захочет знать. Бедный Кристофер… и так далеко.
Беатрис на мгновение задумалась, а не забрать ли письмо назад. Это могло стать самым худшим временем, чтобы отдалиться от Кристофера. С другой стороны, оно могло стать и самым лучшим. Одна маленькая ранка появится одновременно с намного большей.
Одри проследила за игрой эмоций на лице гостьи.
— Ты собираешься когда-нибудь рассказать ему? — мягко спросила она.
Беатрис моргнула.
— Рассказать о чём?
Чем заработала сердитое фырканье.
— Беа, я не глупа. В настоящий момент Пруденс в Лондоне. Посещает балы, суаре и прочие глупые банальные мероприятия сезона. Она не могла бы написать это письмо.
Беатрис почувствовала, как её лицо сначала стало багровым, а потом побледнело.
— Она отдала мне его до того, как уехала.
— Из-за своей преданности Кристоферу? — у Одри дрогнули губы. — В последний раз, когда я её видела, она даже не спросила о нём. И почему это именно ты всегда доставляешь и уносишь письма? — Она одарила Беатрис любящим, но укоризненным взглядом. — Судя по тем письмам, которые Кристофер посылает нам с Джоном, он совершенно очарован Пруденс. Из-за того, что она пишет ему. И если эта дурочка станет моей невесткой, Беа, то это будет твоей ошибкой.
Заметив, как у Беатрис задрожал подбородок и заблестели глаза, Одри взяла девушку за руку и пожала её.