В другой раз Андя встретила в парке пьяного телка, и что-то он не вполне удовлетворился предоставленной ему услугой и стал жаловаться:
— Э, что это за отсос, моя жена и то лучше умеет…
Андя моментально выпрямилась, села на велосипед и издалека, когда уже убедилась, что телок ей ничего не сделает, крикнула:
— Ха! Я уже тридцать лет минечу на пространствах от Дона до Днепра, от Днепра до Нисы, и никогда ни одной рекламации! — и давай крутить педали, и след ее простыл.
Как Анна брала телка на сострадание
Когда уже ничего не действовало, когда уже, казалось, не было никаких шансов, Андя брала телка на сострадание. Преображалась в мужчину и приглашала его по знакомству (потому что уже с ним по-мужски закорешилась) выпить. Парк, скамейка, обернутая в пластиковый пакет бутылка, пачка «Вяруса», осенние листья под ногами. И начинался разговор о бесчестных бабах, о честных давалках. О том, что приходится изрядно побегать, пока какая-нибудь даст, но тут уж Андя не выдерживала и говорила так:
— Зема, блин, я б тебе кое-что сказал, но ведь ты, блин, короче… тушуюсь я.
— Говори, коль со мной пьешь, друг ты мне или что… Говори, что-нибудь придумаем.
— Понимаешь, тебе на самом деле тяжело, трудно тебе без бабы, короче, ты на самопасе, а каково мне, когда у меня все во сто раз хуже… — и сплевывает наша Андя то и дело под ноги, на эти листья.
— А что так?
Тут Андя опускает голову, что-то бормочет себе под нос, то сигаретку закурит, то к водочке приложится…
— Понимаешь, какое дело, был я на зоне, блин, ну понимаешь, и там меня этому научили, с тех пор никак не могу отвыкнуть — обязательно надо, чтобы… чтобы, ну понимаешь, мужику отсосать…
Тут телок демонстрировал полное понимание, сочувствие:
— Ну и ну, это точно, пидором быть — хуже нету, устроили тебе, однако, жизнь веселую… Эй… Ты, это, на самом деле? И как же с этим на свете жить? Чем же я тебе, парень, помочь-то могу?
А Анна уже еле сдерживается, чтобы не прыснуть, но делает серьезное лицо и говорит:
— А чем тут поможешь (тут она сплевывает на землю), черт, сам не знаю, как быть: увидь я такого, убил бы на месте, а у самого то же самое, после водки, чтобы…
И попадались такие, которые говорили тогда:
— Знаешь, старик, если уж так приперло, то, может, я тебе чем помогу? Хочешь, у меня, что ль, отсоси.
И уже по ходу дела: «ух, бля, да у тебя лучше, чем у моей получается». Вот так. А потом потребовал деньги, но Анна сказала, что она на пенсии. И на велосипед!
Как Анна брала телка на Зосю Колбасу
Звонок в квартиру, смотрю через глазок, телок. Думаю, я крепкая, разве только нож у него, а так ничего он мне не сделает. Ну и приоткрываю дверь.
— Здесь проживает Зося… — и фамилию называет какую-то смешную, уже не помню, скажем, Колбаса. — Это квартира семьи Колбаса?
А я соображаю: телок ничего себе, никакая Зося Колбаса никогда здесь не жила, ну и что с того? И тогда я строю грустную мину, чуть ли не плачу, открываю дверь пошире, приглашаю его, входите, присаживайтесь, вы издалека?
— Из Ольштына, давно ищу девушку, она здесь жила…
— Ой, ой, ой, да, но, понимаете, Зося, да, она здесь жила, но, как бы это вам… В общем, месяц назад умерла наша Зося, сердце.
И давай его обнимать, утешать, приглашать помянуть… Водочки?.. Я ведь Зосиным лучшим другом был…
ТЕОРИИ
Неприкосновенность автомобиля
Среди «настоящих» натуралов нет места иронии, игре, кавычкам, стилизации, не говоря уже о кампе. Камп — направление в современной эстетике (например, эстетике одежды), делающее акцент на искусственность и китч. В этом самое большое различие между ними и нами. Они серьезны и по уши погружены в грубую повседневную реальность, а мы их как бы невзначай ласкаем своими манерами. Но они так серьезны, что эта ласка (почесывание за ушком) только их бесит, они не переходят на нашу сторону, взрываются, потому что все воспринимают как посягательство на их серьезный мир натуралов. Они крепко держатся за свои социальные роли, а мы к ним со своими переходами за грань, метаморфозами и переодеваниями. У нас все относительно. Их зовут Славек, Арек, Богдан, а мы суемся к ним с нашими кличками. Верные местной марке пива и местному спортивному клубу, они носу не кажут из своего региона, а мы лезем к ним с нашими путешествиями и неверностью. Они ходят всегда в одном и том же, всегда одинаковые, а мы к ним с краской для волос. Ноль постмодернизма, ноль ощущения относительности всего и условности ценностей при наличии нескольких незыблемых базовых ценностей: честь команды их города и честь этого города, потому что они оттуда родом… Неприкосновенность девушки, собственной и чужой, неприкосновенность автомобиля.