– Докажи, что тебе можно верить! – прокричала Лиана. – Пока я знаю лишь то, что, как только становится трудно, ты убегаешь сломя голову. Ты не заслужил моего доверия и не имеешь никакого права упрекать меня!
Он отшатнулся, словно от удара:
– Я не заслужил твоего доверия? Я готов отдать тебе душу и тело – и, оказывается, мне нельзя верить? Вспомни: что я обещал тебе перед тем, как бежал? Ничего! Бывает, помолвки расторгаются. Нашу постигла именно эта судьба. Так что? Я не дал тебе супружеских клятв, не обещал ни вечной любви, ни даже вечной страсти. Все это, и даже больше, я обещаю тебе сейчас. Клянусь, я никогда не оставлю тебя, что бы ни случилось. Я отдаю тебе всего себя. Я кладу все это к твоим ногам. Ты по-прежнему считаешь меня недостойным твоего доверия?
Лиана посмотрела ему прямо в глаза. Они сверкали от ярости и боли, обжигая ее с такой силой, что она, не выдержав, опустила взгляд. Ксандер не заслужил от нее оскорблений.
Трясущимися руками она сняла подаренное им кольцо и вложила ему в руку:
– Во второй раз я возвращаю вашей семье кольцо. Может быть… может, не стоит больше делать мне таких подарков?
– Ты действительно этого хочешь? – сдавленно спросил он.
Она кивнула, изо всех сил сдерживая слезы:
– Да.
Идя прочь, она старалась не слышать, как Ксандер выкрикивает ее имя.
Она будет бежать, пока не почувствует себя в безопасности. Пока не укроется от волны горя, которая, казалось, вот-вот утопит ее.
Глава 14
Лиана нещадно гнала лошадь к вершине холма, пока не заныли мышцы ног. Воздух жег легкие огнем. Выше, выше, на самый верх, откуда виден океан. Ветер безжалостно трепал ее волосы.
Этот пьяница, этот шулер заявил, что ей не хватает веры. Она бы посмеялась над ним, если бы не чувствовала: что-то в ней безнадежно надломилось. Глупец. Глупец!
Закрыв глаза, она глубоко вдохнула обжигающий соленый воздух. Когда она вернулась в монастырь, мать настоятельница ничем не выдала изумления. Но сегодня, позвав Лиану в свой кабинет, аббатиса сказала, что ей пора сделать выбор.
Она должна принять монашеский обет либо покинуть монастырь. Настоятельница не собиралась наказывать ее, но в бывшей комнате Лианы уже жила другая женщина, да и потом, ее образ жизни в миру нельзя было назвать целомудренным…
Лиана не спорила. Монастырь – не то место, где она могла бы появляться по своему желанию, уезжать когда захочет и заниматься чем угодно.
Чертов Ксандер!
Ты не умеешь верить!
Так нечестно! Он просил верить ему, но не давал никаких гарантий. Она вновь могла потерять все.
Но вера не нуждается в зрении.
Спрыгнув с лошади, Лиана взглянула на серые волны. Пасмурный день как нельзя лучше соответствовал ее настроению. Что ж, спасибо и за это.
Горе вдруг скрутило ее с неожиданной силой. Лиана опустилась на траву, чувствуя, как платье намокает от росы.
Ксандер прав. Она не умеет верить. Чтобы прятаться, вера не нужна. Лиана жила жизнью монастыря, потом вернулась в мир – и все это время ее вела отнюдь не вера. Она обрекла себя на бесцветную, тусклую жизнь в обмен на безопасность и покой. Она боялась не репортеров. Ее страшили собственные чувства.
Ксандер лишил ее защиты. Он не принимал ее отговорок. Его не отпугнули ее шрамы. Он принял ее вместе с ними. И хотел, чтобы она тоже приняла себя.
Но она не была уверена, что у нее хватит на это смелости.
Сейчас Ксандер хотел бежать сильнее, чем когда-либо раньше. Скрыться от режущей боли в груди, от жжения в глазах, от слез.
После ее отъезда он не выпил ни глотка. Похоже, он действительно стал другим человеком. Черт возьми, эта перемена уже не казалась столь отрадной теперь, когда любимой не было рядом.
Сердце вновь сжалось от боли. Он любил Лиану. Любил всю жизнь. Еще тогда, когда он был глупым мальчишкой. Но их мир треснул, и он скрылся, чтобы зализывать раны.
Ксандер вернулся другим человеком. И увидел перед собой женщину, которая тоже стала другой. Но то, что связывало их, никуда не исчезло. Пережив череду страданий, они стали лишь ближе друг другу.
Лиана слишком напугана, чтобы понять это. Слишком боится протянуть руку за этим даром судьбы. Довериться ему. Быть с ним. Она предпочла отказаться от счастья, чтобы остаться в безопасности. Это убивало его.
«А может, она просто тебя не любит?»
Что ж, может, и так. Но все равно он не может позволить ей отказаться от счастья из-за страха.