Или она участвует только в тех, к которым сама руку приложила?
- А мы и завтра отметим. Мы себя ни в чем не ограничиваем, - гогочет Валерик, но никто не подхватывает.
Все настороженно переглядываются.
Ни о каком праздновании речи не было. Мы, по крайней мере, не в курсе.
- Кто это "мы"? - на правах президента школы Дан прерывает их договорную вакханалию. - Ты куда собрался, Дзюбин? У нас режим, не забыл?
- Только не начинай душнить, Смолин! - кривится тот. - Режим режимом, но нам всем не помешает расслабиться, и тебе не меньше, чем другим. Скажите, пацаны.
Но, вопреки ожиданиям, никто его революционную речь не поддерживает. Даже верный друг Черников, если и планировал изначально - не один же Валерик намылился тусить, - сейчас отмалчивается. Тупо слился или Дзюба это только что придумал?
И чего ради - Дианки?..
- Это ты не начинай, Вал. Есть условия, под которыми мы все подписались, и не надо пытаться перекроить их под…
- Дан прав, Валер, - неожиданно поддерживает его Сорина. - Отмечать лучше после окончания соревнований. Сейчас можно нарваться на дисквал и лишиться первого командного места. А я на вас деньги поставила в местном тотализаторе. Так что давайте лучше по домам.
Когда Дзюбин, нехотя, кивает, она решительно поворачивается ко мне:
- Арс, отвезешь меня? Я жду тебя на улице.
Глава 13. А чья была тут игра?
Не глядя ни на кого - нахрена мне это удивление-вопрос в их глазах? - быстро скидываю в спортивную сумку свои вещи и топаю на выход.
Но свалить по-тихому мне не дают.
- Ожегов, ты, че, с Дианкой мутишь? - звучит на всю раздевалку медленно-шокированное. - А Рамазанова?
Останавливаюсь возле подавшего голос Валерика. Разворачиваюсь к нему.
- Тебя это как-то касается, Дзюба? - обрываю жестко, давлю взглядом. - Может, мне перед тобой за все свои мутки отчитываться? Слушать не устанешь?
- Не быкуй, Арс, - отступает он, видимо, считав мой настрой - обычно он не против подраться, но сегодня меня дразнить - себе дороже. - Я просто спросил.
- Не надо у меня просто спрашивать, - цежу сквозь зубы.
Злость во мне на Сорину с ее невтемным появлением, на все произошедшее в раздевалке, на Дзюбина, вечно лезущего не в свои дела - в мои преимущественно, - и на ультиматум отца до кучи выбурливает из меня толчками. И, чувствую, меня клинит.
Чтобы не разрядиться сейчас в пресс или - хуже - в морду однокласснику, я, примирительно хлопнув его плечу, ретируюсь.
За время стычки с ним про обещание Сориной ждать меня снаружи забываю и, задержавшись на ступеньках, открываю приложение такси.
- Арс, - зовет она снизу, когда я уже нажал "заказать".
"Фак!" вырывается мысленно.
Поворачиваю голову - Сорина стоит у белой, матовой, лоснящейся на солнце, "Панамеры".
Ослепительно красивая.
Машина, не Диана.
Хотя, если не придираться, она тоже ничего.
Была… пока не стала гарантом свободы моего отца.
- Я тебя подвезу, - кивает на тачку, которая буквально кричит о том, что она только что из салона.
- Я уже вызвал такси, - показываю ей телефон.
- Так отмени, - без нажима, но и без улыбки просит она. - Надо поговорить.
Острое желание послать ее я подавляю - поговорить я не прочь. У меня тоже есть к ней вопросы.
- Твоя? - спрашиваю, спускаясь.
Да, черт, признаюсь - машина растопила слегка мое сердце. Шедевр автопрома.
Сам о такой мечтал класса с пятого.
Ждал, что отец подарит на восемнадцатилетие или окончание школы - это близко по датам, - но… накрылась, похоже, моя мечта.
И я даже не знаю, из-за чего.
- Моя, - отвечает деланно равнодушно, но я вижу - ее тоже распирает. - Подарок на день рождения.
- С прошедшим, - спохватываюсь.
- Спасибо. Ты поздравлял, - отмахивается она и кивает на водительскую дверь: - Хочешь за руль?
Смотрю исподлобья - че за приколы?
- У меня прав нет, - хмуро.