Хотя в одной тачке ведь как-то оказались…
- И твой отец тебе поверил?
- Конечно. Я была очень убедительна. У меня экстрами в новой школе курс актерского мастерства, - она улыбается.
- Слушай, Диана, - предпринимаю очередную попытку наладить с ней контакт и, если не отговорить от дурацкой идеи женить меня на себе, то хотя бы понять, какая ее реальная цель во всем этом.
Ей-то лично какая выгода от того, что моего отца оправдают?!
Эта загадка мучает меня с первой нашей встречи в их доме.
Мне кажется, я уже даже реально готов жениться, только если мне скажут, в чем сакральный смысл этого идиотского по своей сути действа.
В жертву собой ради спасения моего отца я, конечно, не верю. Не тот Сорина человек. Да и кто ей мой отец? Никто. И поэтому мне непонятна ее настойчивость, даже навязчивость.
Она ведет себя как одержимая. Но одержимая чем?..
Я очень сомневаюсь, что она скажет мне правду, и все же не могу не попытаться.
Еще раз.
- Слушай, - повторяю, - скажи честно, зачем тебе это надо? Почему ты помогаешь моему отцу?
Я иду ва-банк, выступаю с открытым забралом, надеясь на ответную честность. И она, похоже, это выкупает, потому что отвечает спокойно:
- Разе это не очевидно?
- Нет, - отрицательно качаю головой.
- Потому что я хочу, чтобы ты был моим.
- Твоим? В каком смысле?
- В матримониальном, - ухмыляется она.
Ну да, смешно…
- Объясни, зачем я тебе? - я реально не догоняю.
- Ты всегда мне нравился.
- Нравился? Я?! - такого ответа я не ждал и, подпрыгнув на эмоциях, едва не пробиваю головой потолок "Порше".
- Ты не знал? - поворачивается она ко мне.
И кажется при этом удивленной. Причем она удивляется как будто искренне, на полном серьезе.
- Н-нет, - запинаюсь.
Да она точно меня троллит!
Я не сомневаюсь в этом, хоть и совершенно не понимаю нахрена!
Не понимаю ее игры и мотиваций.
Я вообще ничего не понимаю!
Эти зачем и почему меня не отпускают и не заканчиваются.
- Странно. Мне казалось, ты знаешь. И поэтому так себя ведешь, - она озадачена как будто не меньше, чем я, и это сбивает с толку.
Дезориентирует. Я словно утратил почву под ногами и бултыхаюсь в невесомости, не понимая, где верх, где низ.
- Как веду?
- Подчеркнуто отстраненно. Держишь дистанцию. Испытываешь. Решила, что и на днюху поэтому не пришел. А ты реально из-за соревнований?
Игнорю ее вопрос-предъяву и задаю свой:
- И зачем мне тебя испытывать?
- С этим вопросом тебе лучше к психологам. Они лучше объяснят, - улыбается. - Но парни с детства прячут истинные чувства, маскируют их за агрессией по отношению к объекту своей привязанности.
"Ч-чего?!"
- В младших классах дергают нравящихся им девочек за косички, - продолжает она невозмутимо, - когда постарше - дразнят и обижают, привлекая их внимание к себе, а, достигнув пубертата - игнорируют, считая, что проявление симпатии делает их слабыми и уязвимыми. А это же отстой.
Вот уж действительно отстой…
- То есть ты - объект моей скрытой привязанности? - уточняю, потрясенный прослушанной лекцией по психологии мальчиков.
- Ну да, - уверенно подтверждает Сорина, а у меня натурально отваливается челюсть.
Я знал, что у нее самомнение шкалит, но что до такой степени - это даже для меня новость.
Мне хочется немедленно выйти из машины.
Я устал слушать этот бред, мне нахрен не упало участвовать в этой комедии.
- Останови, я приехал, - прошу сухо.
- Ты же не здесь живешь, - и не думает она перестраиваться в правый ряд.
- А выйду здесь, - повышаю голос. - Останови. Или, ты знаешь, я могу и на ходу выйти.
- Сейчас остановлю, - в ее голосе тоже пробивается сталь и, подрезав "Крузак", тормозит у обочины. - Объясни мне, Ожегов, с фига ли ты ломаешься? У тебя месячные, что ли или яйца дверью прищемило? Так освободи их. Какого ты ведешь себя как неадекват? Я тебе отброска, что ли, за тобой бегать и уговаривать? Если тебе мой способ помочь твоему отцу как серпом по прищемленному органу, скажи об этом прямо - Диана, иди нахер. И я пойду.