- Ну смотри…
Сваливают с моей кровати и больше не пристают и, вообще, расходятся по своим девчонкам. Дан - наматывать километры по периметру с Родиной, эти двое на мировой рекорд идут, явно. Я видел, сколько они проходят за неделю - у меня чуть глаз не выпал. Я на велотренажере меньше наваливаю.
А Серый, похоже, решил возобновить окучивания Коршуновой, с которой замучивал еще весной, но перед каникулами они, вроде, притормозили. И сейчас новый заход. Удачи, че…
В другое время я бы тоже в комнате один грустить не остался, а ввалился бы к Лике или ее к себе затащил, но в последнее время ее компания начинает меня тяготить. Как, впрочем, и любая женская.
Еще пара эффектных появлений Сориной, и я, вообще, монахом заделаюсь. Отшельником.
Открываю в очередную серию "Ведьмака" на телефоне и залипаю на нем до отбоя, ловя себя на мысли, что лучше бы я сегодня еще дома остался и приехал завтра сразу к занятиям. Дома хоть экран побольше. И домашний кинотеатр. Кины смотреть в разы круче. Тем более, отец опять куда-то уехал, и в этот раз даже со своей. Весь дом был в моем полном распоряжении.
Но как раз это - тоска и одиночество в пустом доме - и погнали меня в интернат.
На завтраке нас ждет празднично украшенная столовка и баннер во всю стену - "Поздравляем наших чемпионов"!
Когда мы с пацанами входим, раздаются фальшивые - записанные заранее - аплодисменты. Но следом за ними и настоящие - некоторые ученики даже встают, а мы церемонно кланяемся.
Интересно, остальных тоже так встречали? Или мы первые из гимнастов пришли?
- А где красная дорожка? - хохмит, поджимая нас сзади Черников.
Этому всегда мало.
- В Каннах, mon chéri, - хлопает его по спине Дэн.
Задержавшись в столовке из-за рассказов, что да как, на первый урок мы с парнями едва не опаздываем, вваливаемся в класс одними из последних. Когда я сажусь за парту к Лике, вижу на браслете, что таймер, покраснев, обнулился.
Выкладываю тетрадь с домашкой и смотрю на Савицкого, который и не думает вставать из-за своего стола и начинать урок.
Чего это с ним? Забастовка?
Перевожу взгляд на Рамазанову, но в этот момент дверь класса вновь открывается, и я смотрю на нее с недоумением - никто из учеников это быть не может. После звонка двери блокируются, и нашим браслетом их не открыть.
"Хм".
А в следующую секунду у меня натурально отваливается челюсть.
Да ну на…
Глава 16 Не поделили
- Прикольно я придумала? - перехватывает Сорина меня на перемене, проваливая мой план свалить по-тихому и не разговаривать с ней. - Теперь будем учиться вместе! Как в старые добрые…
Я смотрю на нее пустым взглядом - мне нечего ей ответить. Нет смысла ни возражать, ни соглашаться, ни вообще говорить о чем-либо.
Диана делает вид, что не понимает, как меня бесит все, что связано с ней и ее дурацким договором с нашими отцами. Даже не договором, а сговором против меня. Преступным. Она продолжает разыгрывать свою роль невесты-спасительницы и моего главного жизненного приза.
Видимо, приз этот я выиграл в "Поле чудес".
Да у меня скулы сводит каждый раз, когда я ее вижу, эта же лыбится и тренирует на мне свое сомнительное обаяние.
Обаяние дьявола.
Она, что, решила доконать меня еще до свадьбы? Она в курсе, вообще, что я не собираюсь исполнять волю отцов?
Какого хрена она в меня вцепилась?!
Еще и в школу притащилась!
Это было мое место! Моя тихая гавань, мой островок, мой дом, в конце концов, и я не хочу видеть ее здесь!
Не хочу настолько, что, когда я увидел ее в дверях кабинета, я застыл и зрение поплыло. Ее "прекрасные" черты размыло, и я почти поверил, что это не она, мне показалось.
Но нет, она заговорила, умножая на ноль все мои надежды.
Я сидел пришибленный, меня словно контузили. Или нокаутировали. В голове что-то гудело и резонировало, а голоса звучали словно издалека. Я, вообще, потерял связь с реальностью. Наверное, так себя чувствуют люди перед тем, как теряют сознание.