Поэтому чуть сбрасываю скорость и излишне осторожничаю, но через пару километров выруливаю на трассу, где вновь разгоняюсь и забываю про тормоз вообще.
Тормоза для слабаков!
Трасса темной лентой уходит вдаль, в линию горизонта, окрашенного красно-оранжевыми лучами заходящего солнца. Красиво, блин… В погоне за свободой я наматываю эту темную асфальтовую ленту на колеса своего черного полированного монстра под учащенный стук сердца. Как бит скорости.
Мимо сплошной стеной пролетают поля, деревья, повороты, указатели. Я обгоняю легковушки, фуры и другие моцики - я почти лечу, выжимаю из итальянца все, на что он способен, по максимуму. И даже не парюсь о гайцах - меня не догнать.
Гоню вперед, не имея в голове какого-то конкретного места, не преследую никакой цели - ее нет, - мне просто нужно было уехать. Свалить из школы, неожиданно ставшей моим личным адом. Бегство казалось единственным способом избавиться от давящего чувства внутри. И да, оно сработало - Диана, свадьба, проблемы отца отдалялись и казались мелкими и неважными с каждым преодоленным километром.
Здесь, на трассе есть только я и мой железный конь. Я наслаждаюсь ревом двигателя, шорохом колес по дороге, свистом ветра. Напряжение уходит, и я чувствую, как улыбаюсь. Это момент моей истинной свободы, который никто не может у меня отнять.
Когда солнце совсем село, я остановил "Дукати" на обочине, слез с него, скинул шлем и сел на траву, прислонившись спиной к колесу. Глубоко вдохнул, впуская в себя запах пыльной травы, влажной земли и свежеуложенного асфальта.
Проверил телефон - несколько сообщений от пацанов с вопросами: "ты где?", "куда угнал?", "когда вернешься?" и последнее от Дана, двадцать минут назад:
"Нашел твой браслет. Тусим на воркауте. Пригоняй. Не дури".
Набираю ответ: "Спасибо, бро. Скоро буду".
Я знаю, что побег из школы выйдет мне боком, но мне было нужно вырваться и отпустить ситуацию. Прежде, чем принять ее и смириться, что отныне будет так. Я думал, что хуже быть уже не может. Хрен там… Сорина пришла и стало невыносимо.
Последствия побега можно минимизировать, но для этого нужно обращаться к отцу, он отмажет. Но он потребует что-то взамен. И я догадываюсь что…
"Что со мной не так? Почему это дерьмо происходит со мной?" проносится в голове, но мысли быстро перескакивают на Сорину: "Откуда она взялась? Почему так меня раздражает? Как от нее отделаться?"
Я гоняю их по кругу, пока не взрываюсь. Вскакиваю, вновь нахлобучиваю на себя гермак и впрыгиваю в седло. Развернув байк, держу курс на Москву.
Хватит бегать от проблем. Их нужно решать.
Подъезжаю к дому почти в полночь. Бросаю "Дукати" у крыльца. Влетаю в отцовский кабинет - он на месте.
Поднимает голову от бумаг:
- Арсений? Ты что здесь делаешь? Почему ты не в школе?
Он, скорее, удивлен, чем взбешен, как обычно - интересная перемена…
И я решаюсь пойти ва-банк, спросить с открытым забралом:
- Отец, а если я не буду жениться? Если я откажусь и не стану связывать свою жизнь с Дианой. Что будет с тобой?
Александр Алмазович тяжело поднимается, обходит свой полированный стол и останавливается рядом со мной.
- Тут правильнее спрашивать, что будет с тобой, сын.
- Со мной? А причем тут…
Он долго смотрит мне в глаза. Пронзительно, пронизывающе. Меня даже пробирает дрожь - неприятное чувство.
- Учитывая, что ты несовершеннолетний, - произносит медленно, как судья приговор зачитывает, - а Илона тебе не мать, тебя могут определить в детский дом.
- Что, б..блин?.. - отваливается моя челюсть. - Какой нахер детский дом?! Ты о чем?! - я ловлю себя на том, что ору.
Хорошо, что у нас большой дом, и нет риска кому-то помешать или разбудить.
Мне кажется, я сам сейчас сплю. Это какой-то сюрреализм.
В детский дом?! Меня?! В тот, где дети из неблагополучных семей? Отбросы не по статусу, а по сути?
- Ты гонишь, отец?
- Нет, ребенок. Не гоню. Я советовался с адвокатами. Поэтому женитьба для тебя - лучший выход.
- Лучший?! Мне только семнадцать! Ты соображаешь? - не могу остановиться, не контролирую себя.
- Соображаю. И получше, чем ты. Если все пойдет не по плану, и я все же вас оставлю, то твоя жена станет автоматически твоим опекуном, и стать воспитанником детского дома тебе уже не будет грозить.