Но какой-то дзен все же постигаю, потому что незаметно для себя вырубаюсь и вздрагиваю, когда дверь в комнату резко открывается.
Подскакиваю - в проеме стоит отец.
- Привет, сын. Рад, что ты дома. Пойдем, - роняет коротко и отрывисто.
Я тяжело поднимаюсь - реально отключился и сейчас огребаю полный букет последствий: чугунная башка, тяжесть в мышцах, ломота в спине. Привет, пенсия!
С трудом передвигая затекшие ноги, топаю вслед за Алмазычем в его кабинет. Внутренне напрягаюсь - ничего хорошего от него давно не жду. А когда он такой милый и приветливый - тем более.
Он проходит на свое место, мне указав на кресло напротив. Падаю в него и выжидающе смотрю на отца.
Он протягивает мне какую-то бумагу.
- Прочти. Это брачный контракт.
Моя рука, потянувшаяся было к скрепленным степлером листам, безвольно повисает в воздухе. Я застываю.
- Контракт? - переспрашиваю тупо.
Все же не следовало его слушать и приезжать сюда. Знал ведь, что подстава какая-то. Сколько лет он меня дурит, а я все еще, дурак, на что-то надеюсь…
- Да, сын, договор, регулирующий твои и Дианы права и обязанности в браке.
Убираю руку. Интересуюсь ядовито:
- А соблюдение твоих интересов в нем тоже прописано?
- Нет. Обо мне там ни слова, - он продолжает держать документ навесу между нами.
- А что так?
- Мои интересы регулирует другой договор.
- А мои кто-нибудь регулирует или на меня всем насрать?
- Мы уже обсуждали это, - морщится отец и кладет-таки свой паршивый контракт на стол, но на край, что ближе ко мне. - Это все и в твоих интересах тоже. Но если хочешь, мы можем заключить договор и между собой. Чтобы ты был уверен, что…
- Мне ничего от тебя не нужно, - вскакиваю я. - Кроме того, чтобы у меня был другой отец. Твоей крыше это под силу, а?
Отец молча сверлит меня тяжелым взглядом. Ясно - сказать нечего.
- И что, каков план - сегодня подписываем контракт, а завтра - амбарную книгу из ЗАГСа? Или я свободен аж до послезавтра? Сколько у меня времени?
- Немного, - отводит Алмазыч глаза.
Я хмыкаю. Беру контракт аккуратно, двумя пальцами - он вызывает отвращение, - и иду на выход.
- Ты куда? - летит мне в спину.
- Прочитаю со своим адвокатом, - бросаю, не оборачиваясь.
Не возвращаясь к себе, вылетаю из дома и двигаю в гараж, к байку.
Набираю парням, но у них, как назло, другие планы. Смолин зависает где-то с родоками, а Серый, вообще, не в городе.
Мелькает мысль напиться в одиночестве, но я ее отметаю - на душе погано так, что понимаю заранее: алкоголем это не потушить. Только, наоборот, разжечь. Как тлеющее пламя.
Я все равно прыгаю на моцик и выруливаю на трассу. Дома мне все равно сейчас не усидеть.
Катаюсь бесцельно по городу, иногда забываясь и сильно сжимая рычаг акселератора так, что байк разгоняется до космических скоростей. С трудом торможу на светофорах. Задолбавшись разгоняться и тормозить, убегая от разъедающих мозг мыслей, я держу курс за город.
Там тоже наматываю километры на протектор своих шин, просто мча вперед и сворачивая на поворотах. И сам не понимаю, как оказываюсь рядом с кладбищем, где похоронена мама.
"Мамочка… Как мне тебя не хватает!" захлестывают эмоции.
Она бы никогда не позволила отцу сделать меня разменной монетой в его судьбе. Помножить на ноль мое будущее ради своего настоящего. Хотя и будущего тоже.
Он проведет его не в тюрьме, а вот я…
Спешиваюсь с байка и иду ко входу. Никогда не был здесь один, и вряд ли сам найду могилу, но иду как мы ходим с отцом, примерно ориентируясь на памятники и людей вокруг. Вот она. Ожегова Лариса Сергеевна.
Имя и даты на памятнике - все, что от нее осталось.
Осталось мне.
Сажусь на корточки рядом.
- Привет, мам.
Глава 22 Она пахнет свободой, как девушка Бонда