Она сжимает руки в кулаки и замолкает, на губах вновь мелькает что-то похожее на улыбку. Горькую и горестную, и от этой улыбки у меня нарастает комок в горле. Как это, должно быть, страшно - пережить такое.
Я тоже потерял мать, но моя история ничто по сравнению с историей Лийки.
- А твой отец? - мой голос тоже хрипит.
- Отчим. Отца у меня нет, - вновь эта робкая извиняющаяся улыбка, а мне хочется ее стереть, сказать, что ей не за что извиняться.
Ловлю себя на мысли, что тоже хочу заорать. Проорать ей, что она ни в чем не виновата, и все ее реакции нормальны.
- Я знаю только отчима. Он погиб в той аварии. И знаешь, что я подумала тогда? Хорошо, что он погиб сразу, а не стал овощем на трубках, как мама. Я бы не выдержала ходить еще и к нему.
Она снова отворачивается, а я снова чувствую ее боль.
- А еще я пожалела, что меня не было с ними. Лучше бы я тоже умерла, а не осталась совсем одна. Мне тогда было четырнадцать, но я уже понимала, что мне грозит. Детдом и ужасная жизнь сироты.
Как и мне. Только я постарше…
- Но ты же не оказалась в детдоме… - осторожно подаю голос. - Или..?
Страшная мысль захлестывает меня. Неужели и этот ужас ей пришлось пережить?
- Нет, - качает головой отрывисто, как робот. - Мне повезло, и родители Дана решили забрать меня к себе.
- А кто они тебе?
Удивительно, я знаю ее уже несколько лет, Смолин - мой лучший друг, но я совсем не знаю историю Лийки. Я слышу ее впервые. Раньше как-то не задавался вопросом, как она оказалась в их семье. Что с ней произошло.
Или задавался, но Дан не отвечал? Я не помню…
Дэн наверняка спрашивал. А я обычно зациклен только на себе…
- Отец Дана был другом моего отчима. Они с Ириной Михайловной очень поддерживали меня, всегда навещали маму в больнице, заботились. Мне было хорошо с ними, но я ни разу не подумала, что они осмелятся оформить надо мной опеку. Не рассчитывала на это. Это было неожиданностью. Полный сюрприз.
- Приятный? - спрашиваю с опаской.
Она пожимает плечами.
- Тогда мне было все равно. Болезнь, а потом смерть мамы иссушили меня, сделали невосприимчивой ни к чему. Я бы, наверное, и в детдом пошла спокойно. Мне тогда все было все равно. Жить не хотелось и было наплевать, что со мной будет.
И эти ее слова бьют в самое больное. Почему же мне не наплевать, что будет со мной?
Чем я лучше или ценнее ее, маленькой беззащитной девочки? Даже сейчас она ей остается.
- Но теперь ты полноценная Смолина? - спрашиваю, отгоняя от себя неудобные мысли.
- Я - Леаль, - впервые за время своего монолога смотрит на меня, и я вижу слезы в ее глазах.
Они стоят невыплаканные, и это так трогает, что я уже не сдерживаюсь, порывисто шагаю ближе и обхватываю ее руками. Прижимаюсь губами к волосам. Они так пахнут… Кружат голову и порабощают.
Так мы стоим - она сидит - пару минут, потом она отстраняется, отталкивает меня. А я чувствую себя обделенным. Даже как будто обманутым. Но заставляю себя разжать руки. Прежде, чем она попросит. Это было бы… неловко.
Сестра друга все же... Хоть и не родная.
- Прости, что вывалила на тебя все это, я просто…
- Ты просто рассказала, - чуть суровее, чем мне хотелось, обрываю ее, не позволяя обвинять себя в чем-то еще. - Не надо передо мной извиняться. Пожалуйста. Если бы я не хотел, я мог не слушать.
- Все равно мне не стоило. Тебе давно пора домой.
- Как раз домой мне не пора, - мрачно хмыкаю. - Там… меня не ждут. Да и сам я… У отца траблы, короче, и дома не дом, в общем.
Она встает с бочины байка и, взяв с клипона мой шлем, протягивает его мне:
- Поехали.
- Куда? - забирая гермак из ее рук, щелкаю крышкой багажника - там хранится второй.
- Не домой, - хитро улыбается она.
Глава 23 В эту ночь никто не спит
Останавливаю "Дукати" у крыльца резиденции Смолиных. В предрассветных сумерках ослепляюще белого.
Лия размыкает руки, которыми обнимала меня за талию всю дорогу, заставляя мышцы живота непроизвольно, но чертовски приятно сжиматься, и сшагивает с байка. Грациозная, как лань.
Снимаю шлем, хотя обычно ограничиваюсь лишь поднятием забрала. Но это не тот случай.
Лия - не тот случай…
- Спасибо, что прокатил, - встав передо мной, она смотрит, слегка прищурившись.
- Спасибо, что составила компанию, - эхом отвечаю, отчаянно не желая ее отпускать, но скоро утро.
Это была длинная и насыщенная событиями и самыми разными эмоциями ночь. Нам обоим нужен отдых. Даже моему коню он нужен. Я просто не имею права удерживать ее возле себя еще дольше. Хотя очень хочется.