Поставить его на место и заставить задуматься стоило, но приплетать в это Лию было лишним. Очень.
Я вспылил, потерял контроль, закусился и вот…
Наговорил того, что говорить не следовало.
Хрен его знает, что за человек отчим Дианы, как глубоко он втянут в историю с отцом, и насколько сильно отмороженная Сорина одержима идеей женить меня на себе. Если и то, и другое за пределами адекватности, у Лийки реально могут быть проблемы. Из-за меня. хотя последнее, чего бы я хотел - навредить ей.
Решаю еще раз поговорить с отцом, попытаться исправить ситуацию.
Но как, блин?!
Что я должен сказать ему, чтобы он забыл все, что я сказал раньше?..
Ведь ежу понятно, единственное, что устроит его - мое согласие на их принудительный брак. Но теперь я еще меньше согласен на него.
Тогда что?..
Я думаю, думаю, думаю… мозг пухнет от напряжения, но ни одной годной идеи в голову не приходит.
Я решаю пойти к нему на шару - придумаю в процессе. На уроках же, когда не готов, проканывает. Может, и сейчас повезет.
Спускаюсь вниз, пересекаю гостиную до кабинета отца - тот пуст.
Может, он еще в спальне? Тоже ведь до утра не спал, меня ждал…
Поднимаюсь на второй этаж, вижу, что дверь в комнату сестры открыта. Я не могу пройти мимо, заглядываю к ней.
Ее няня - Илона, разумеется, предпочитает называть девушку гувернанткой, наверное, поэтому наняла француженку, чтобы все по Пушкину: "слегка за шалости бранил и в летний сад гулять водил" - надевает на Алану тонкий вязаный костюмчик.
- Привет. Гулять собрались? - включаю я капитана Очевидность.
Маленькая принцесса тут же звонко взвизгивает, увидев меня, и, широко беззубо улыбаясь, тянет ко мне свои пухлые ручки. Подхожу ближе и ласково тереблю ее за щеку.
- Привет, козюля. Как сама?
- Oui, monsieur Arseni. Bonjour, - Мэри приседает в книксене.
Она прекрасно говорит по-русски, но раз я знаю французский, позволяет себе пообщаться на родном языке. В принципе, я не против.
Но сам перехожу на френч по настроению. Сейчас его нет.
- Меня подождите, - прошу с улыбкой, не отрываясь от сестры, которая схватила мой палец и пытается упихать его себе в рот, я сопротивляюсь. - Я с папой поговорю и пойду с вами. Или схожу с сестренкой один, вы отдохнете.
- D'accord, monsieur. Сomme vous le souhaitez.
Заменив свой палец в ручке Аланы мягкой погремушкой, я возвращаюсь к комнате отца.
Стучусь, но ответа не следует. Озадаченный, я стучу громче.
- Идите вон! - слышу голос мачехи, но такой, который заставляет меня не уйти, а, напротив, толкнуть дверь в спальню.
В которую я никогда не вхожу без приглашения и в отсутствие отца, но сейчас я услышал в ее голосе слезы.
Если показалось - извинюсь, если нет… Но я не ошибся.
В открытую щель наблюдаю Илону, которая сидит в позе лотоса на огромной, в полкомнаты, постели и, по-детски обняв подушку, всхлипывает в нее.
- Что случилось? - спрашиваю растерянно. - Где отец?
Может, она с ним поссорилась, и он ушел? Но я не помню, чтобы они когда-то ругались. С мамой бывало, слышал, а с новой женой - никогда. Из-за этого, в том числе, я сделал вывод, что их отношения какие-то ненастоящие. Фальшивые и искусственные.
Как ее кривые дизайнерские икэбаны, расставленные по всему дому.
Илона поднимает на меня красное и опухшее от слез - ревет она явно уже продолжительное время - лицо.
- И ты еще спрашиваешь, где он, - отвечает надрывно и отрывисто.
И хоть я слышу в ее голосе упрек, он не звучит зло. Скорее, обреченно.
- Не понял… - начинаю, но осекаюсь.
Неужели?..
- Где отец?! - повторяю резко севшим голосом.
Илона откидывает от себя мокрую и в заметных потеках туши подушку. Спускает ноги с кровати, но не встает. Так и сидит с неестественно прямой спиной.
Больными красными глазами смотрит прямо в мои. И едва ли не впервые это меня не бесит.
- Арестовали его. Приехали утром и забрали.
- Как забрали? Когда? Почему я ничего не слышал?
- К счастью, обошлось без перестрелки, - отвечает язвительно - я и не знал, что она так умеет.