Если можно говорить о ребенке "существо"…
Захожу в комнату, ее няня сразу поднимается мне навстречу.
- Спит? - спрашивает тихим-тихим шепотом, едва слышным.
Она в ответ лишь кивает - покой сестренки превыше всего. Подхожу на цыпочках к колыбельке и заглядываю. Алана лежит на спине, раскинув ручки, сжатые в крохотные кулачки. На губах мне мерещится улыбка, и этот мифический жест действует на меня как самый сильный наркотик. Я расплываюсь, теряя ориентацию в пространстве и забывая, кто я и где я, и что, вообще-то, у меня куча проблем. Неожиданных.
Смотрю на нее, умиляюсь и таю. А ведь она спит. А не смотрит на меня своими синющими, невероятными глазками. Когда она открывает их, я вообще, готов ползать у ее ног и исполнять любые приказы.
И, кажется, Алана уже это понимает…
Наглядевшись, пячусь назад, а, выйдя из комнаты и развернувшись, встречаюсь глазами с Илоной.
- Твой костюм у тебя в спальне, - сообщает деловито.
- Ты заходила в мою спальню? - шиплю я тихо, помня, что за дверью спит мой ангел.
- Я почти каждый день в нее захожу. Я в этом доме слежу за порядком.
- Следи за порядком в своей голове и жизни, а за мной следить не надо. Я тебе такого права не давал!
- Сбавь тон, Арсений, - включает она "мачеху". - Если ты не будешь меня уважать или хотя бы делать вид, я… запрещу тебе заходить в комнату Аланы! - выпаливает с вызовом, придумав угрозу на ходу.
Но находит самую действенную. Сестренка - единственный рычаг воздействия на меня сейчас.
- Ты кто, чтобы что-то мне запрещать? - фыркаю я.
Возомнила себя… Запрещательница выискалась.
- Я - твоя м… жена твоего отца, - исправляется она в последний момент.
Я усмехаюсь, но быстро убираю с лица усмешку и наступаю на нее:
- Вот именно. Ему ты жена, а мне - никто. И если и дальше хочешь оставаться тут "женой", держись подальше от меня и от моей комнаты!
Глава 5 Казалось бы, разные миры
К дому, хотя, правильнее будет сказать, особняку с колоннами и мраморными статуями у входа - клянусь! - мы подъезжаем точно в восемь.
Отец всегда был пунктуальным до зубовного скрежета, а тут превзошел сам себя. Так точно рассчитал время нашего появления - не самого эффектного, обошлось без лимузина и лакеев в ливреях, - что, когда водитель плавно останавливает тачку у крыльца этого, не побоюсь назвать, дворца, в ту же секунду на радио звучит отсчет нового часа.
- Круто, пап! От меня сто баллов за прогиб, а вот оценит ли твой…
- За речью следи, - затыкает меня отец. - И оставь свое хамство за порогом. Это очень важный прием, сын.
- Для кого? - фыркаю я. - Для кого важен, тот пусть и следит. А мне вот что интересно - зачем этот брак им? - тычу пальцем на дворец. - Ты ладно, понятно, ради чего стараешься. А Ижболдин этот? Зачем ему любимую дочурку под меня подкладывать?
- Что за выражения, Арсений?
- А что, не так? Я просто называю вещи своими именами. Он подсовывает мне свою дочь, даже не зная меня. Заранее договаривается с тобой о нашем браке. Ему какая нужда?
- Когда вы поженитесь, Диане, а значит, и ему, перейдет сорок процентов акций моего банка.
- Ах вон в чем интерес… - мне стоило догадаться, что интерес исключительно корыстный. - Так, ну с ним более-менее ясно. А с дочуркой что не так? Она не нормальная?
- Почему? В каком смысле?
- Может, мы уже пойдем? - подает голос отцова содержанка, он останавливает ее выставленной в сторону ладонью.
Правильно, цыц!
- Ну, уродина там, - поясняю, - или старая, убогая, тупая… Что за проблемы с мужиками в тусовке московской, что нужно мужа себе вот так искать, через родичей?
- Все с ней нормально, - сухо отрезает отец. - Сейчас сам увидишь.
И он выходит из машины, не дожидаясь, когда водитель откроет дверь. Допек я его…
Я тоже выскакиваю и, опередив отца, взбегаю по полукруглым ступеням на крыльцо. Звоню в дверь. Она огромная и тяжелая. К ней не помешал бы гидроусилитель иначе хрен сдвинешь с места.