Тамико удрученно говорила:
— Мне надо собраться… Переродить Кацуо… Начать общение…
Лукас успокаивал:
— Не торопись, подождут они. Всего ничего с Агнес встречаются. Тебе нужно оправиться.
Лукас больше всего переживал, что милая его сердцу Тами зависнет в подавленном состоянии на очень долго.
С утра Колетт проснулась не в духе, и, конечно, Роб теперь больше опасался реальных недомоганий, нежели плохих снов возлюбленной, хотя Кэйли и обещала, что каждая беременность жены будет протекать идеально.
У Роберта уже подрастал сын, ждали они тоже сына. Антон еще не родился, а Роберт уже понимал, что не откажется и от доченьки.
Он, единственный ребенок безвременно погибших родителей, в какой-то период жизни оказался настолько одиноким, что не желал своим детям повторения подобного.
Роберт и Колетт стали бессмертными, и Роб планировал обрести большую семью, находя поддержку в добром начинании у Колетт.
Ее круглое с широкими скулами личико исказила гримаска. Колетт сидела в постели в тонкой сорочке, ее одолевала повышенная сонливость. Роберт теперь вставал раньше нее, уходил на пробежку и сам готовил себе что-нибудь.
Родственников у него не водилось, а Колетт все еще не сообщила своим ни о беременности, ни даже о свадьбе. Ее сестра Эрин стала анамаорэ, и у пары не осталось иных помощников, кроме них самих. Полагаться на Оливера в бытовых вопросах не стоило. Не то чтобы Оливер растерял умение прекрасно готовить, Роберт просто не хотел, чтобы тот терся при его жене.
— Роб, я красивая?
Роберт критически осмотрел ее точеную фигурку, Колетт иногда беспокоилась насчет своей внешности, и бросать через плечо: «Ну конечно!» равнялось самоубийству.
— Да, Котена. Очень!
Колетт капризно поджала пухлые губы:
— Ты меня любишь?
Похоже, утро выдалось совсем недобрым…
— Люблю, красавица моя.
Тучи недоверия не спешили рассеяться:
— И не станешь мне изменять, когда я располнею?
Отчего-то эту фею с фиалковыми глазами дико беспокоил лишний вес, настолько, что Роберт кормил ее сам, тщательно следя, как бы его любимая не вздумала недоедать.
Один раз обронив: «Это нужно Антону!», Роберт заметил в чуть раскосых глазах Колетт столько боли, что больше не приводил ей аргументы, ограничиваясь коротким: «Ешь».
Колетт страшно боялась прослыть плохой матерью, и было бы слишком жестоко играть на этом.
— Клянусь, Котена, ты моя единственная! Другие не существуют.
Как, ну как Колетт не брала в толк, что никакая интрижка не стоит того, что она дает ему??
Если раньше Роберт смел позволять себе отчитывать жену: «Ты слишком мнительная!», а та дулась, то теперь он старался сдерживаться. Сама Колетт держалась тише воды, ниже травы, никогда не предоставляя поводов для ревности и смотря сквозь увлеченных ею мужчин.
Впрочем, Роберт практически не отходил от своей Котены.
Глава 389. Приоритеты
Устроившись на одной из живописных лужаек собственного поместья на мягком бежевом коврике, Тамико размышляла о жизни, переосмысливая свои приоритеты.
Магнус объявил, что став богом, оставит землю поместья за собой, и Тамико сможет приходить туда, когда пожелает. Впрочем, Оливер с Кацуо тоже. Дети. Его дети…
В новом свете привычные Тамико события смотрелись под иным углом…
Тамико порой сетовала, что Лукас взваливает на нее слишком много проблем, ждет ее решений, обижается… Это растравляло ее, ведь у Магнуса Тамико всегда жила, как… у бога за пазухой…
Лукас же был мужчиной. Умным, сложным и в то же время обычным мужчиной анамаорэ, для которого она являлась прекраснейшей в мирах женщиной.
Возлюбленной, а не зверюшкой, которую заботливый хозяин оберегает от любых невзгод, старательно взращивая в тепличных условиях!
Тамико сколько угодно могла тешить себя, что управляет жизнью Магнуса, а на деле не знала ни его бывших, ни гигантской массы его прошлого опыта, и даже факт, что Тамико прошла свою Церемонию не с кем иным, как с древним Ужасом, всплыл совершенно случайно и недавно!
Лукас дышал Тамико, он ценил ее. Лукас правда менял обстоятельства по воле и желаниям Тамико. Для Лукаса Тамико была безмерно уважаемой и… равной.
А она трусила, глупо боялась ответственности и втайне считала слабохарактерностью это поведение Лукаса, не готового с мудрой улыбкой вести ее куда угодно, а вместо того интересовавшегося ее прихотями!