— Потому что мне с тобой хорошо. Тепло, уютно, спокойно. Потому что я люблю тебя. Этого достаточно. А титулы и статусы у меня все равно будут выше всех, так что я имею роскошную возможность следовать велению сердца, понимаешь?
Юми понимала, но постоянно настороженная из-за опыта своих предыдущих отношений, боялась. Удушливо, липко, Ричард чувствовал вкус и запах этой хвори, но нисколько не смущаясь, нежил Юми в объятиях — близость его тела была красноречивее слов.
Рядом, вместе, и Юми забывалась. А когда из-за облаков терзаний показывалось солнце ее горячей, искренней души, ее поцелуи уносили Ричарда в небеса. Она умела целовать, эта на вид хрупкая скромница.
Иногда пара говорила о будущем, для Юми не представимом. Она оказалась невероятно шокирована, когда Ричард заявил:
— Как это ты не знаешь, твоя ж подружка Наоко из бывших наших!
Юми не находила слов, и Ричард догадался, что невольно выдал чужую тайну. В итоге они договорились, что Юми не скажет Наоко, что знает о ее прошлом.
Ричард знал, что его курносая любимая жаждет слышать, и обещал:
— Мы обязательно поженимся. Но давай пока так поживем, привыкнем друг к другу? Тебе надо будет родиться у нас, это долгая история, пока нереальная. Не то что наши встречи! Слышишь, — он брал Юми, чье личико окаменевало от ужасных предчувствий, за плечики и легонько встряхивал, — не уйду я никуда и не растворюсь! Просто пока действительно не время! А сам я весь тут! С тобой!!
Такая юная, доверчивая, настоящая — Ричард чувствовал себя чище и лучше, отражаясь в ее карих глазах.
Глава 409. Двое — одно
Время стало их союзником.
С самого начала никто не чинил препятствий проживанию Лукаса и Тамико в одном владении после беспрецедентного расторжения их Церемоний, но они были вынуждены изображать производственно-дружеские отношения во избежание нехороших толков.
Течение дней приносило облегчение — формально они оба стали свободны, и лет пять, пятнадцать — никто не посмел бы осудить их пару за любовь.
С Магнусом Тамико не виделась, общалась чисто телепатически.
Упрямо склонив голову — Лукасу дико хотелось поцеловать ее в лобик, что он и делал — Тамико заявляла:
— А зачем мне к нему ходить, бередить душу? И так все прекрасно выясню.
Тамико с Магнусом говорили о настроениях, о делах, немного о планах — вели обычные бытовые беседы.
Лукас не возражал, хотя порой забывался: собственные чувства были самым важным законом для него, жизнь вместе с любимой — явлением совершенно естественным. Порой дивным и диким казалось то, что они не могут открыто появляться на публике, что приходится терпеть какого-то ее бывшего, да хоть бога. Лукас брал себя в руки и ждал. Но не пассивно, а совершенствуясь в магии. Так, чтобы никакой Эрик, да хоть и Царь с Царицей не смогли бы посмотреть, что творится на земле их некогда среднего, а теперь почти самого старшего сына.
А жизнь там дышала пониманием, утопала во взаимности и лучилась счастьем.
Желая прогуляться поутру по росе, Тамико притворно нахмурилась, завидев, что ненаглядный уже ждет ее, стоя у порога:
— Луууу!!! Я хочу побыть однааа! На муравке полежать, в небо посмотреть, подумать о необъятности бытияяяя…
Лукас обиженно выпятил губы:
— А как же я?
Тамико не ответила, улыбнувшись, она пошла прочь, по направлению к полю — могла бы переместиться мгновенно, но анамаорэ получали удовольствие от простой ходьбы — пройти ей удалось всего ничего, пару шагов. Лукас оказался рядом, подхватил ее на руки, перекинул Тамико через плечо и понес.
Иногда далеко не уносил — Тамико смехом и ласковыми речами ослабляла его бдительность, а потом начинала ловко брыкаться, и уже оба падали в траву. Лукас обожал разнообразную зелень, весь доверенный ему мир цвел, а уж его дом был самым пышным уголком растительного рая!
Они целовались или просто лежали, взявшись за руки, касаясь друг друга телами, и оба ощущали целостность.
Когда двое — одно.
И любая активность — умственная ли, физическая — друг без друга бессмысленна.
Все друг для друга или вместе.
И только так.
Глава 410. Папа, мама, сын
Будучи почти абсолютно уверен в сути истинных отношений между Лукасом и Тамико, Флавиан опасался потревожить их хрупкое равновесие. Помешать счастью влюбленных своим нежелательным присутствием, да и откровенно говоря, нарываться на гнев царевича, чье могущество росло, Флаву совершенно не хотелось.
Флавиан тосковал по Тамико, заполняя нишу невыплаканных слез работой, в которую входили и вечеринки, а также свиданиями с Ланой — Флавиан теперь жизни не представлял без человеческой девушки, хотя и не знал пока, когда сделает ее анамаорэ.