— Угу, жители селения, и особенно семья «невесты» думали точно так же…
Тамико поняла намек:
— Молчу-молчу! Рассказывай!
Глава 418. Очная ставка
«Что могло быть серьезнее, чем очная ставка?
Волк привык добиваться желаемого любой ценой, и если прелестница не хотела поговорить с ним с глазу на глаз, вознамерился объясниться с ней при всей семье. Родственники Шапочки, посоветовавшись, решили удовлетворить его просьбу, и показать чудищу, кем бы оно ни было, что ничего у него не выгорит.
Слова супостата восприняли буквально: помешать развращению девушки собрались полным составом.
Дядья, и без того владевшие боевыми искусствами, вооружились, бабушка и мама, обе женщины крупные, сумели бы отвесить тумаков с оплеухами и приготовились защищать свою малышку стеной. Они не знали, предстоит ли выступить им против человека или против какой-то нежити, времена стояли смутные.
Нервные и напряженные они сгруппировались кучкой, ожидая появления врага в любой момент. Шапочка для храбрости выбрала вязаное малиновое платье, но все равно дрожала, как осиновый лист…
Переговаривались отрывочно и негромко… В холодном вечернем воздухе слова вырывались облачками пара. Землю окутывал устрашающий туман…
Почему они не вышли на Волка всем селением? Люди черствы к бедам других, да и слухи могли быть сильно преувеличенными, а потом односельчане вовсю потешались бы над несчастными, так что семья решила справиться своими силами.
Завистливых мамаш, чьи дочки никого всерьез не интересовали, жило превеликое множество, имя же обидчика было на слуху, его выбор становился пусть своеобразной, но честью…»
Тамико поддержала:
— Да-да, я понимаю.
«Как они ни крепились, явление темной человекоподобной фигуры застало всех врасплох, женщины завизжали, а мужчины, охранявшие их, пуще напряглись.
Шапочка находилась уже на грани обморока, накануне от волнения она не смогла съесть ни крошки. Бедняжка съежилась, наблюдая неотвратимое…
Туман скрадывал очертания, и люди видели лишь, что у существа не волчья голова, возможно, оно носило шляпу, так ли иначе, наружность пришельца не развеяла сомнений, а рта или пасти Волк не раскрыл, приближаясь бесшумно…
Страх обуял сердца, дядья девушки не выдержали и бросились на противника, намереваясь успокоить того навеки, кара за убийство была последним, о чем отчаянные задумывались, но Волк, покуда не терявший самообладания, рассудил иначе.
Не дожидаясь, пока защитники «невесты» забьют его до смерти или вспомнят об оружии, он, бывший мастером боя лучшим, чем оба напавших, сразился с ними, лишив их на время сознания болезненными ударами.
А затем азарт и тревога — напрасно полагать отважного бесчувственным — подсказали Волку не лучший, но казавшийся единственно возможным вариант выкрасть девушку у матроны со старушкой и сбежать с добычей…»
Тамико поцокала языком:
— Смысл был так рисковать из-за какой-то трусихи!
Лукас усмехнулся:
— Наверное, сработало притяжение противоположностей…
Глава 419. Очарованная странница
«Как ты уже поняла, герой наш любил эффектно-опасные ситуации, не раз в них оказывался, и адреналин в крови не стал для него помехой оценить и реакцию Шапочки, и настрой ее мамы, и всю поляну вокруг, на которой прямо у него за спиной скоро должны были прийти в себя вооруженные мужчины.
Прицелившись — от драки до решения о похищении прошло не больше двух минут — Волк рванул к красавице, от душераздирающего зрелища упавшей, наконец, в спасительный обморок. Мама и бабушка почти сошли с ума, успев подхватить девушку, чтобы та не ушиблась, о сопротивлении врагу не шло и речи, потому ее нежное тело перешло прямо из любящих женских рук в цепкие мужские. Еще немного, и план Волка бы удался, но тут женщины опомнились, заголосили, бабушка потянула внучку на себя, а мама, ощутив явственное весовое преимущество перед Волком, вступила в бой, осыпав похитителя градом ударов.
Вблизи стало совершенно очевидным, что Волк был мужчиной, всего лишь человеком!
Скорее худой, но жилистый, не юный, но и не старый, в самом расцвете сил, он имел смугловатую кожу и достаточно красивые серо-голубые глаза, темные волосы и оказался сравнительно невысоким, лишь немного превосходя рослую маму Шапочки.
Волк мог бы показаться совсем непримечательным, если бы не магнетическая аура уверенности, своеобразная грация хищника, излучаемые каждым его движением и жестом. Но оскорбленной матери, чей ребенок пострадал, не было дела до оценки привлекательности Волка — она била и пинала наглеца изо всех сил, пока тот, уворачиваясь, не смея ответить женщине насилием и памятуя о дядьях, не сбежал в окружавший поляну лес…»