Лукас улыбнулся уголком полных губ, слегка растерянно:
— Ревную, наверное… Если и ты тоже…
Тамико села в постели и взъерошила волосы Лукаса, полностью сбив его прическу:
— А я нет. Я тебе верю. И нуждаюсь в твоих чувствах, а не манерах.
Лукас взял ее маленькие руки и поднес к губам, попеременно целуя запястья, ладони и трепетные пальчики:
— Хорошо. Манеры… Тебе не в чем усомниться.
Тамико смотрела ласково:
— Сколько раз тебе повторять: расслабься! Все чудесно и замечательно!
Сапфировые глаза мечтательно блестели:
— Я просто очень тебя люблю.
Глава 431. Чужие цели
— Мне сложно, — удобно устроившись в кресле у Тамико в гостях, Флавиан с удовольствием смаковал кофе, разглядывая поверхность жидкости, ровную-ровную, точно штиль. Собственное море его души было скорее взволнованным.
— Мы начали ссориться, я сам уже не знаю, чего я хочу… Вернее, хочу ли я жить с Ланой тут, или стоит оставить границы миров там, где они стоят…
Тамико поджала губы:
— Думай. Сейчас я ничего не могу сказать. Раньше считала, что сильная любовь надолго — это вспышка, которую ни с чем не спутаешь, а теперь я только уверена, что надо пережить испытания вместе и тогда определиться. Когда все совсем гладко и уютно, есть соблазн так и существовать. Но не поймешь, сколько это продлится. Не перебьется ли это чем-то еще. А когда раз пять от смерти спасешь, и все еще будет безумно тянуть — уж ясно…
Флавиан кивнул головой.
Он был успешен в карьере, и вопрос о его перерождении в царевича отложили на неопределенный срок — общаться с обоими родителями и достигать поставленных целей Флав мог без лишних сложностей.
— Я, знаешь, иногда чего хочу? — Флавиан помедлил. — Нет, не скажу.
Тамико нетерпеливо хлопнула его по руке:
— Говори уж! С чего все решили, что замалчивания берегут мои нервы?
Флавиан опасливо покосился на нее:
— Ладно… Как посмотрю на жизнь Магнуса, то хочу опять вечеринок в цитрусовой роще в прежнем формате… Я и девушки.
Тамико подтвердила:
— Он точно ни в чем себе не отказывает. Только меня это уже не трогает. Даже думаю, запрети я ему гулянки, может, он и послушался бы. Я же сама к нему не хожу, вот Маг и замещает меня так.
Флав одобрил:
— Ты сила, ма!
Тамико перевела тему:
— А Лана тоже подустала от вашего союза?
— Нет, — Флавиан помрачнел, — любит она меня. Строит планы. Собственностью своей меня считает. Это я уж не знаю, может, все так и должно быть, а я не привык?
Тамико посоветовала:
— Ну и не руби сгоряча. Займитесь вместе чем-нибудь экстремальным, авось станет ясно, кто о ком думает в первую очередь!
Совет был резонным, но следовать ему отчего-то не хотелось. Мысль о свободных отношениях с поклонницами вдохновляла Флава куда больше. Правда, когда Флавиан остался наедине с терзаниями и представил, как Лана перенесет его дурную новость «на ногах», гордо вскинув округлый подбородок, а потом бурно разрыдается, ощутил, что не сможет стать злым вестником.
Лана стала родной частью его самого.
Наверное, Флав просто позавидовал Магнусу, как случалось раньше, и чуть не сбился с курса.
Расставание с Ланой показалось ему невероятным экстримом.
Глава 432. Три дня разлуки
У Марины было все: могущество юной царевны, преданное обожание Марека, потенциально блестящее будущее — и только равнодушие Флавиана, регулярно приходившего в поместье Лукаса пообщаться с «мамой» или «папой» бесило ее.
Золотоволосый актер всегда купался в лучах славы и был безупречно красив, наблюдать его совершенство стало привычкой, и тем не менее, успех возвеличивал Флавиана еще больше.
Сколько бы ни попадалась Марина ему на глаза в самых невинно-соблазнительных видах — она свято помнила правило не вызывать подозрений — Флавиан только кивал ей с дежурной улыбкой и проходил мимо.
Ухищрения дочери не остались незамеченными для Лукаса, Лукас встретил их без одобрения, однако ничего не сказал. Он понимал обиду Марины и ее желание производить неизгладимое впечатление. Кроме того, как ни жаждал Лукас контролировать все, он не имел права мешать Мареку самому исправить ситуацию.
Марек исправлять ничего не хотел. Раздосадованный и злой, он вдруг встретил Марину довольно сухо — подсмотрел ее гляделки, раздражаясь уже из-за самой необходимости слежки: