Но Колетт осознала, наконец, насколько для скрытного Роберта важна тема ее бессмертия. Компанейскость Роберта, его стремление постоянно быть с кем-то вместе, с кем-то общаться…
Его одиночество и страхи.
Колетт обнимала Роберта крепко-крепко и ничего ему не говорила, передавая свои любовь и поддержку через прикосновения.
Слова, пусть искренние и сильные, взворошили бы его прошлое.
Жизнь внесла коррективы: пригласить одновременно Дамира и его врагов — Оливера и Анелю — оказалось немыслимо. Потому Дамир доставил на торжество Эрин и ушел. Со стороны Роберта был только Оливер, поклявшийся не выпытывать у Эрин ничего о ее мужчине.
Бракосочетание прошло тихо и скромно, но в мирах существовало мало настолько же счастливых пар…
Уже потом Колетт с сожалением думала, что не будет присутствовать на Церемонии Дамира и Эрин — им запрещено даже рассказывать людям об этом таинстве, а уж попасть на него не-анамаорэ невозможно!
Роберт целовал ее выступающие ключицы и утешал:
— Ничего, главное, твоя сестричка порадуется!
Роберт сжимал свою уже жену в объятиях… Она его. Она только его.
С тех пор, как Магнус и Тамико официально объявили Флавиану, что согласны взять его в сыновья, Флав стал часто наведываться к ним в гости, особо не выбирая, одна Тамико или с мужем.
Флав звал Тамико мамой, нисколько не смущаясь наличием текущей: «мам у анамаорэ бывает сколько угодно», а Тамико его сыном, чтобы привыкнуть. К некоторым вещам Тамико привыкала сравнительно долго.
Она по обыкновению укладывала его голову, как любила обращаться со всеми близкими ей мужчинами, на колени и перебирала его волосы, густые и длинные, а Флавиан по собственной инициативе рассказывал, как прошел его день или дни их с прошлой встречи. Хотя Магнус и смеялся, что с нынешней мамой Флав не имеет привычки быть настолько откровенным.
Тамико смеялась Магнусу в ответ:
— Я, как и ты, расшториваю сердца!
Теперь Тамико пресекала любые доводы — здесь особенно изощрялся Лукас — о холодности своего «ребенка».
Выяснив, к кому ее «сын» неожиданно начал наведываться в Город, «мама» занервничала:
— Лу, эта Паола… Ты ее знаешь?
Лукас присвистнул:
— Я много раз говорил, что ты потрясающая, и опять скажу! Еще ничего не случилось, а ты уже беспокоишься, как бы «распутная девица» не втянула твоего мальчика в неприятности?
Тамико с серьезным видом кивнула.
Лукас попытался ее урезонить:
— Но это же Флавиан! Фла-ви-ан! С обширным гаремом, разбитым сердцем Марины и превосходной актерской игрой!
Тамико сделала протестующий жест ладошкой, глядя на пухлые губы Лукаса.
— Лу, говори по существу. Я хочу, чтобы мой будущий сын находился в полной безопасности!
— Ладно, — Лукас улыбнулся, — Паола любопытная и смелая курочка, но я не представляю, какие реальные трудности она может создать Флаву.
— И ты считаешь, что мне не надо ничего ему советовать на ее счет?
Лукас округлил глаза на миг — ни в коем случае нельзя было смеяться.
— Да. Это хорошая девушка. Пусть Флавиан сам разбирается. А вот Паолу потом возможно придется спасать, — Лукас изобразил задумчивость, приложив тыльную сторону ладони к губам и оценивая реакцию Тамико.
Тамико ничего не заметила:
— Лу, если ты ошибся, ей придется несладко!
Глава 329. Женщина, сдаваясь, побеждает
Женщина, сдаваясь, побеждает.
И звуки поцелуев в тиши комнаты, как фанфары…
Кто осудит, что она согласилась так просто, не совладала с искушением, поддалась любопытству? Потеряла осторожность, потеряла почву под ногами и полетела куда-то в бездонное небо, едва устроила голову на его плече? Ориентиром стали мурашки, проводником — токи, бегущие по телу, Паола совершенно не следила за происходящим на экране, и Флавиан, для приличия выждав минут двадцать — к тому же фильм оказался неожиданно интересным — мягко спросил:
— Хочешь пойти?
Сил у Паолы осталось только на кивок.
Уютные стены комнаты, погруженной в чувственный полумрак, резко обступили их, Паола вновь оказалась на огромной кровати, на этот раз не одна. Теперь она видела, что в комнате есть дверь и догадалась — та ведет в душ. Флавиан позаботился обо всем, но… значит, его байки, недавно принимаемые ею за шутки, были чистой правдой?!
Флавиан не спеша и в то же время ловко избавил растерянную Паолу от шубки и продолжил раздевать ее, нежно гладя и целуя. Это было невыносимо опасно для самообладания Паолы.
— Ты… У тебя же пери… Почему я?