Лукас ли очаровывал ее? Или сама Тамико всегда говорила ему «да»? Ведь она могла бы не уступать ему, не приветствовать его, не потакать ему, не давать ему авансы...
Ее строгость и холодность убили бы в конце концов самое пылкое его чувство, но Тамико неизменно поступала вопреки логике... Ее тянуло, и она тянулась!
Лукас сменил тон:
— Кстати, Пушистик! Мы же с тобой до сих пор не катались на горных лыжах, представляешь? С Маринкой да, Эс что-то совсем не хочет, а ты?
Глаза Тамико загорелись азартом.
— Я за, почему нет! Когда мы начнем работать, конечно... Улизнем тихонько... — и Тамико добавила: — Эс... Как мне-то самой быть с Эс?
Лукас подсказал:
— Ты же запросто скрывала от нее все, пока Маринка ей не выболтала. И даже тогда ты держалась молодцом! Эс и Магнус — наши параллельные полноценные жизни. Но о них не стоит вспоминать, пока мы с тобой вместе. Это лучший рецепт.
Тамико нахмурилась, но возражений у нее не было. Ее мужчины не любили разговоры друг о друге, хотя Магнус вероятно прикидывался и ловил подробности с жадностью. Ему явно нравилось быть еще одним хранителем преступной тайны. А вот Эстелла…
Тамико поинтересовалась:
— Вы с Эстеллой разговариваете обо мне?
Лукас рассмеялся:
— Нет, что ты! Она устроила дикую сцену ревности, и я обещал до конца каникул совсем не вспоминать тебя в разговорах... И знаешь, так же даже проще.
Тамико насторожилась:
— Что именно ей не понравилось?
Лукас взглянул многозначительно:
— Эс сочла, что мы с тобой вместо работы «трахаемся». Враки?!
Тамико повеселела. Хотя Эс и стала официальной женой Лу, первой в сердце Лу так и оставалась она.
— Ой даааа... А мне в лицо Эстелла никогда такого не говорила! Хитрая! Чую, мы будем теперь с ней просто знакомыми... Это не дружба.
Лукас подтвердил:
— Дружить вам будет сложновато, мирный нейтралитет лучший вариант...
Тамико уже вовсю хохотала:
— А вот что будет, если я начну к ней ревновать?! Точно, Лу, говори мне только обо мне и никаких Эс!
Такова была ее суматошная, бурная, пусть и неправильная жизнь. Тамико задумалась:
— Правда, Лу, мы давным-давно живем на два лагеря, и драма была, когда я пыталась выбрать кого-то одного... Зря пыталась. Знаешь, свози-ка меня туда, где полигамные семьи, взгляну хоть одним глазком...
Лукас ответил главное, что Тамико хотелось услышать:
— Тами, ты совершенно нормальная!
Глава 356. Вино и кровь
Лукас был очень осторожен, Эстелла не могла узнать про его беседу с Тамико, но она все равно оказалась недовольна.
Во время завтрака Эс неожиданно скорбно отложила вилку и принялась стенать:
— Ты меня не любишь, Лу!.. И никогда не любил, как ее!.. Все жизни теперь... — она не договорила, Лукас воздел глаза, опушенные густыми ресницами, к небу.
— А Церемонию я зачем прошел?
— Потому что с ней не мог пройти!
Лукас холодно заметил:
— Сама просила о ней не говорить, а теперь вынуждаешь? Если на то пошло, чем вы с Тами похожи? Ничем. Ты — это ты, она — она. И Церемония у меня с тобой.
У анамаорэ не было ничего, даже отдаленного напоминающего ПМС, и списать недовольство Эстеллы на физиологию было невозможно. Она раздраженно сопела, а Лукас смягчился, попутно уплетая бифштекс. Ссора не уменьшила его аппетит, и Лукас не отличался вегетарианскими нравами. Поинтересовался:
— К Марине тоже будешь меня ревновать? Ей это вредно... Я люблю тебя, Эс, и я дал обязательства, но если и дальше каждый день будет начинаться со скандала...
Эстелла, поставив вилку на стол тупым концом, вертела ее вокруг оси. Лукас покосился на этот «волчок».
— Не мучай прибор. Так вот, Эс, мы никуда не разойдемся, ты будешь пользоваться всеми царскими привилегиями, но без меня... У меня слишком хрупкая психика, чтобы регулярно выдерживать твои надуманные упреки, понимаешь? Если тебе лично чего-то не хватает, скажи мне прямо, чего именно.
Прекратив вертеть вилку, Эстелла ловко ткнула ее в груду овощей.
— Что значит «без тебя»?
Лукас был самой невозмутимостью:
— То и значит. Станем жить отдельно, а всем страждущим я расскажу причину: жена заела меня беспочвенной ревностью к прошлому. Станем встречаться ради Маринки и только. Быть может, и ради других детей потом. Жить я буду с твоей копией и тебе создам свою, как тебе понадобится... А не хочешь так, прекрати меня изводить. Не такой ты была, когда я выбирал себе жену.
Эстелла буравила взглядом ни в чем не повинные овощи, она не смогла проглотить ни кусочка.
— Какой же ты лицемер!
Лукас хищно улыбнулся, внутренне закипая:
— Ты же знала, что я сволочь. Знала. И, кстати, я еще лицо, наделенное высшими полномочиями. Вопрос о государственной измене всегда открыт...
Руки Эстеллы дрожали, Лукас безжалостно закончил:
— Я дал тебе все, что ты просила. И могу дать еще больше. Но и ты играй по правилам. Я желаю и умею быть хорошим мужем, предлагаю помириться!
Теперь он пил вино, красное. Эстелле чрезвычайно захотелось выбить бокал из его холеных рук — так, чтобы въедливая жидкость разлилась по белой одежде, чтобы осколки разбившегося стекла впились в кожу Лукаса, смешивая вино с его кровью...
К ее ужасу Лукас, находившийся в полной боевой готовности, несмотря на безмятежно-отстраненный вид, поймал этот пассаж!
Ответил взглядом, полным страдания:
— Зачем ты так, а? Я приютил змею? Максимилиан, а теперь вот ты... Хорошенькое церемониальное путешествие... Оно как-то уже не имеет смысл, да?
Его посуда исчезла со стола, Лукас уронил на столешницу руки и устало склонил на них голову.
— Прекрасная судьба — веками жить с ненавистницей! — он произносил слова громко и звонко, будто читал драматическую речь со сцены. — Красивейшая партия моей жизни! А, между прочим, я еще не отдохнул даже. Что делать будем?
Эстелла насуплено молчала, не съеденный салат она дематериализовала, как и вино, к которому не притронулась.
Лукас удрученно рассудил:
— Раз молчишь, предлагаю следующее: выбери любое место, просто представь его, где ты могла бы с месяц или чуть меньше отдохнуть одна. Я доставлю тебя туда и продолжу путешествовать в одиночку. Когда завершу свои приключения, заберу тебя из персонального рая, вернемся домой и будем жить, как уж получится. Не можем же не жить. Это один вариант. Второй — ты все-таки прощаешь меня за нанесенные тебе обиды, миришься и прекращаешь высосанные из пальца истерики.
Эстелла продолжала сидеть, опустив голову, Лукас встал из-за стола.
— Пойду плавать. Захочешь меня видеть, позови.
Зачем она сорвалась? К чему это привело? Лукас был не из тех, кто позволял грубое манипулирование собой, ей не стоило и пытаться.
Эстелла стала царевной, Лукас умеючи играл в любовь, а может и в самом деле любил ее. В это стоило поверить и убедить себя. Бывало же сколько угодно случаев, когда чувства и правда усиливались со временем...
Лукас еще не ушел, может, ждал чего-то, наверное, прощания. Эстелла грациозно опустилась на колени и обхватила его ноги. Теплые, загорелые и беззащитно обнаженные. По ее щекам потекли слезы.
— Не уходи... Не надо... Прости меня...
Лукас, нагнувшись, нежно погладил золотоволосую голову Эстеллы.
— Прощаю, что мне еще остается... И покушение прощаю, спишу на слепую ярость... Тоже поплавать хочешь?
Заплаканная Эстелла кивнула, Лукас бережно поднял ее с пола.
— Пойдем, Роза. Хочется, чтобы мы так в последний раз... Хочется.
***
В другом мире Тамико, стоя на доске и ловя войну, ощутила тяжесть. Беспокойство Флава, взявшего у Паолы обещание обязательно поговорить с Лукасом, когда тот вернется, и переживающего, что беседа может окончиться ничем... И внезапное глухое и страшное чувство, все сносящую жажду коснуться ее, напитаться общением — это был сам Лу, и у него творилось что-то скверное...