— Ааа.
— Да, я холост. Но я не могу тебе ничего обещать, Наоко. А ты же не удовлетворишься игрой в любовников. Захочешь все целиком. То, что невозможно.
Наоко опустила голову.
— Лукас... Я не могу без тебя... Слышу музыку — вспоминаю тебя... Смотрю на мужчин — вижу тебя... Что-то делаю — встает картинка, как мы делали это вместе... Я не могу так больше... — она уронила голову на руки, это смешное круглое каре, волосок к волоску, Наоко тщательно следила за прической.
И Лукас сам погрузился в воспоминания. Спросил:
— Всегда только Лукас... Почему ты никогда не называла меня Лу?
Ее глаза. В них слезы. Конечно.
— Я думала, тебе так больше нравится... Восхищалась тобой...
Его голос низкий, бархатный, грустный.
— И не спрашивала меня прямо. Лиска, помнишь, почему у нас все закончилось? Ты носила маску. Вместо искренности что-то изображала. Томную барышню... С чего ты взяла, что я люблю их?
Они смотрели друг на друга, словно видя впервые.
Наоко пожала плечиками.
Лукас продолжил:
— А я восхищался твоей смелостью, я балдел от нее. Но все доставалось твоим подружкам! Дома ты превращалась в собственную тень! А потом пошла эта бесконечная резка-мешалка в ресторане, почему-то абсолютно по-человечески. Никто не заметил бы разницы между ней и магическим приготовлением еды!
Наоко хмыкнула, а Лукас остался серьезным.
— Ты отчего-то боялась остаться со мной голой, как есть, во всей красоте и противоречивости своего характера... Лиска, думаешь, я не знаю, какая ты хитрая? Какая ты твердая и жесткая? Я любил это, а не твои угодливые улыбки...
Наоко сжалась на стуле, словно стала в разы меньше.
— У меня вообще нет шансов, да?
Лукас ответил спокойно:
— У такой, какой ты была, нет. Я не люблю притворство, Наоко. А ты слишком много времени проводила и проводишь в маске, чтобы разом измениться.
Изумрудные глаза осветила надежда.
— А если я постараюсь? Лу... Я многое могу... Ты... Ты любил меня?
Впервые за уйму времени они разговаривали сердце к сердцу.
— Любил. Тебя настоящую любил. Самую блестящую и коварную из оперативниц анамаорэ. И самую нежную, доверчивую и непосредственную девочку Наоко, которую встретил в Городе, тоже.
— Хорошо, — Наоко отвела взгляд в сторону. — А я по-прежнему люблю тебя... И приму все... И попробую... вести себя иначе...
Лукас капризно выпятил нижнюю губу.
— Без чрезмерного общения с подружками, которым достаются самые сливки твоей души, без сумасшедшей готовки вручную с утра до ночи, а также без игр в барышню?
Наоко на его глазах расцвела, словно потрескавшуюся, убитую горем землю наконец полно и досыта оросил благодатный дождь.
— Я барышня, Лу! Я не мужик!
Он улыбнулся — с умопомрачительными ямочками.
— Конечно, барышня, Лиска. Только куда более дерзкая, чем ты пыталась показаться. Своенравная. Живая.
Наоко хитро улыбнулась. Сделать задуманное было совсем не в ее привычном стиле. Но Наоко хотела этого мужчину до последней капли души, время показало ей со всей ответственностью.
— Я так скучала, Лу... Смотри сюда и ни на что не отвлекайся! А если не можешь, скажи мне прямо сейчас... Приходи потом, я буду ждать... — она расстегнула верхнюю пуговичку своей аккуратной белой блузки.
Аромат молочной кожи...
Ее вкус.
Долгие часы упоительного блаженства.
Лукас улыбнулся.
— Сегодня у меня уйма времени. И завтра, наверное, тоже. Послезавтра... ммм...
Глава 236. День исполнения желаний
— Наоко? — Тамико капризно поджала губы. — Она меня, конечно, не выгонит, но порядок в твоем хозяйстве наведееет!
Лукас сидел в кресле, заложив руки за голову.
— Представь, Тами, больше никаких женщин! Только ты и она. Мне страшно!
Тамико фыркнула.
— Так это и славно. Предложи мне кто каждые пару месяцев менять начальников, я послала бы его далеко и надолго.
Лукас светло улыбнулся.
Тамико подытожила:
— Ну и чисто логически: о ней ты все знаешь. Больше, чем уже разочаровала, она не разочарует...
Бархатное: «Ага» подтвердило ее мысли, но Лукас тотчас осведомился:
— Тами, ты что ли совсем меня не ревнуешь?
Тамико махнула изящной ладошкой.
— Смирилась с неизбежным. Отговаривать тебя без толку: все будет по-твоему. Главное, чтобы тебе не стало скучно. Заскучаешь, уйдешь.
Лукас вздохнул.
— Давай не будем о грустном, Пушистик.
***
— Он опять разобьет твое сердце, — Наоко лежала головой на коленях Юми, а та гладила ее волосы, как делала не раз за эти месяцы, поддерживая Наоко.
— Пусть бьет... Только с ним я счастлива...
Утром Лукас сказал, глядя куда-то в сторону:
— Как нам же быть? Ты, еще Марина, может, нам гулять втроем?
Лукас словно стал жестче, перестал прятать острые углы непростого характера с ней, как всегда делал раньше.
Наоко не поняла.
— Как это с Мариной? Зачем?
Его лицо выглядело сурово-холодным, чужим.
— У меня перед ней обязательства. Втроем, как семья.
Наоко прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Какая семья?! Ну какая?!
Произнесла уверенно:
— Марина не заметит разницы между тобой и твоей копией.
Лукас согласился:
— Да, правда. А тебе нужен только оригинал. Наоко, — взгляд синих глаз, острый, как пронзающие мечи, — ты опять что-то скрываешь.
Лукас развернулся к Наоко и взял в ладони ее круглое с чуть пухлыми щеками личико. Погладил щеки большими пальцами.
— Так не пойдет. Говори прямо.
Нижняя губа Наоко, заметно больше верхней, дрогнула.
Лукас приказал:
— Давай.
— Мне больно... Я не думала, что будет так... Понадеялась на что-то... А ты уже все...
— Нет, — Лукас улыбнулся, — если бы все, я вообще не стал бы тебя обнадеживать. Просто дай мне время, Булочка...
Уголки губ Наоко на миг поднялись.
— Если не можешь... Я не претендую... Только не уходи!
Лукас поцеловал Наоко в лоб, прикрытый густой челкой.
— А ты претендуй. Я задолжал тебе кучу желаний. Хотя бы за то, что ты так меня преданно любишь. Рассказывай! Наоко, да не идет тебе быть трусливой зайкой! — в голосе Лукаса зазвучало неприкрытое раздражение.
Наоко тихо возразила:
— А я боюсь. Уже боюсь. Тогда все было так неожиданно. Вдруг ты опять меня бросишь?
Лукас убрал руки с ее лица и обнял Наоко целиком, крепко прижимая к себе ее худенькую спинку.
Выдержка Наоко была не сравнима с цыплячьей чувствительностью Марины, но из-за чувств к нему Наоко стала невероятно уязвимой.
Лукас заявил:
— Завтра ты в ресторан не пойдешь. Я сделаю твою копию, которая будет готовить за тебя. Четыре раза в неделю будет так. Весь день.
Наоко дернулась.
— Хочешь оставить меня без работы?!
Лукас одобрил ее возмущение.
— О, молодец! Хочу, чтобы ты перестала циклиться на работе.
Наоко поморщилась, но взяла себя в руки.
Начни они сейчас спорить...
Ресторан ей тоже посоветовал Лукас, и согласиться на это, бросив привычную учебу, было поначалу трудно...
Она взглянула кокетливо.
— А что я стану делать вместо ресторана?
Улыбка с ямочками приятно растревожила ее сердце.
— Получать подарки. Завтра за меня тоже поработает моя копия. А сам я начну выполнять любые твои желания. На грани разумного. Тебе ужжжасно не идет роль страдалицы!
Наоко рассмеялась чуть громче, чем следовало.
— Роль капризной сучки подходит мне больше?
Лукас гладил ее выступающие лопатки.
— Да-да, определенно.
Глава 237. Блики на воде
И блики солнца плясали на воде, как легконогие девы анамаорэ, подружки его игр.
Оливер смотрел большими блестящими глазами, поправляя отросшую челку: его кокетка Анеля — она насовсем?
В его сердце не было других, дышалось безмятежно, но его изменчивые мысли плыли, словно юркие рыбки.
А Лукас держал в ладонях душу хрупкую, как яичная скорлупка. Наоко сейчас под него прогнется, с присущим ей упорством переплавится во что угодно, и Лукас ужасался собственным желаниям глухо и настойчиво «превратить» раскрывшуюся ему Наоко в Тамико.