Страх пронзил меня, вырывая из пьяной эйфории. Осознав своё положение, я вскинула руки к груди, прикрываясь как могла, и сдавленно пискнула, бросившись к кровати. Нырнув под одеяло, я плотно завернулась в него, как улитка в свой панцирь.
Эдмунд усмехнулся, его тёмные глаза блестели, когда он медленно шагнул в комнату.
— Прости за то, что прервал твоё… веселье, — сказал он, с явным удовольствием наблюдая за моей паникой.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но язык словно не повиновался. Всё тело горело от смущения.
— Вы… вы не должны были входить без стука! — наконец выкрикнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.
— Ах, прости меня, дорогая, — его тон был откровенно насмешливым. — Но я думал, это мои владения. Или ты решила, что можешь распоряжаться ими как угодно, раз уж так свободно себя ведёшь?
Его слова только сильнее вогнали меня в краску.
— Я… это вино. Оно… слишком крепкое, — пролепетала я, отворачиваясь, чтобы не видеть, как уголки его губ поднимаются в довольной улыбке.
— Да, вижу, — протянул он, подходя ближе. Его тень нависла над кроватью, и я почувствовала, как снова сжалась от страха.
— Я не собиралась… — начала было я, но он поднял руку, останавливая меня.
— Успокойся, — его голос стал мягче, но не менее опасным. — Никто не упрекает тебя за это. Просто… в следующий раз постарайся устроить такое представление, когда я заранее предупреждён.
Я ощутила, как жар смущения сменяется ледяным ужасом. Эдмунд развернулся и направился к столу, где стояла пустая бутылка вина. Он поднял её, покачал в руке, а затем бросил взгляд на меня.
— Ты быстро осваиваешься, — произнёс он с иронией. — Может, ты и правда не так уж бесполезна, как я думал.
Треск дров в камине наполнял комнату, создавая странное ощущение уюта и тревоги одновременно. Пламя плясало на массивных каменных стенах, отбрасывая золотисто-красные отблески, которые делали спальню похожей на логово хищника. Воздух казался густым, словно напоённым жаром огня и напряжением.
Я сжалась под одеялом, чувствуя, как неровное пламя освещает моё лицо. Его тень, длинная и угрожающая, скользила по стенам, как живое существо. Эдмунд шёл медленно, с грацией хищника, не спеша, будто наслаждаясь моментом. Его сапоги бесшумно ступали по мягкому ковру, но каждый шаг, казалось, отзывался ударом в моей груди.
Я натянула одеяло сильнее, словно оно могло защитить меня. Горячий, пьяный румянец всё ещё не сходил с моих щёк, но теперь его причину нельзя было назвать только вином. Я чувствовала себя загнанным зверем, неспособным спрятаться.
Эдмунд остановился у края кровати, и пламя камина на мгновение осветило его лицо. Его глаза блестели, как полированные клинки, а уголки губ изогнулись в едва заметной усмешке.
— Раз моя жена так рада встрече со мной, — прошептал он низким голосом, который пробирал до костей. — Пожалуй, я должен отплатить за это.
Его голос был хриплым, почти рычащим, а слова — медленными, будто каждый звук он смаковал, предвкушая мою реакцию. Он протянул руку и, не дав мне отстраниться, схватил край одеяла, крепко, властно.
— Нет… — я едва выдохнула, чувствуя, как от его близости по спине пробежал холодный, леденящий страх, смешанный с непонятной дрожью.
Он наклонился, и пламя снова отразилось в его глазах, как будто сам дьявол глядел на меня из этого ночного мрака.
Я могла только смотреть, как он тянет меня ближе, его хватка уверенная и грубая. Взгляд блуждал по моему лицу, как будто он пытался что-то прочитать, увидеть то, что было скрыто.
— Ты напугана, — его голос стал ещё тише, почти шёпот, но в нём было столько силы, что я едва удержалась от того, чтобы сжаться ещё больше. — И это мне нравится…
Глава 16
Эдмунд сидел за массивным дубовым столом, склонившись над кипой документов. Мерцала ранняя ночь за величественные окнами кабинета. Перо с тихим скрипом скользило по бумаге, оставляя за собой аккуратные строки. Филипп, не обращая внимания на сосредоточенность хозяина, методично пододвигал к нему новые свитки и отчёты, не забывая сопровождать это пояснениями. Это было его обязанностью в каждый вечер, осведомлять хозяина всем что происходило в замке.
Филипп перевёл дух, ставя перед ним ещё одну стопку бумаг.
— И ещё одно, Ваша Милость. Ваша супруга… Леди Розалия… Она проявляет необычайный интерес к делам замка, даже просила книгу по управлению. Даже слуги, признаюсь, шепчутся о её внимании и заинтересованности.