Стол был сервирован без излишеств, но со вкусом. На серебряных блюдах лежали ломтики запечённого мяса, ароматного и сочного, украшенные веточками розмарина. Рядом стояли кувшины с яблочным сидром и красным вином. Глиняные тарелки с тушёными овощами и горячий хлеб, только что вынутый из печи, возбуждали аппетит.
Эдмунд сидел напротив меня, его взгляд был сдержанным и непоколебимым. Мы ели молча, ложки и вилки звенели о посуду, и казалось, что сама обстановка замка с её мрачными каменными стенами нависает над нами.
Когда обед почти закончился, он вдруг поднял голову и посмотрел на меня прямо, с лёгкой, едва уловимой усмешкой.
— Мне известно, насколько ты любопытна в делах замка, — проговорил он, и я тут же почувствовала, как лицо заливает жар.
Мой голос на мгновение пропал, и я лишь неловко кивнула. Но прежде чем я успела что-то сказать, он продолжил, будто делая одолжение:
— Раз так, ты должна увидеть земли, которые тебе теперь принадлежат. Мы отправимся за пределы замка. Как хозяйке, теперь тебе необходимо знать свои владения.
Слова прозвучали как приказ, но в них я уловила что-то большее. Его тон намекал, что он пытается нечто изменить, найти общий язык, пусть и в своей манере.
— Конечно, мой Лорд, — ответила я, сдержанно улыбнувшись, но в душе меня охватила радость. Если это был его способ сблизиться, я приму его. Или это лишь моя наивность?
Служанки быстро справились с моей подготовкой, выбрав для меня более скромный наряд, чем я привыкла носить. Простое платье тёмно-серого цвета с высоким горлом и плотный плащ — всё говорило о том, что сегодня мне не следует выделяться.
Время было уже ближе к вечеру. Когда я вышла во внутренний двор замка, мои шаги замедлились. Эдмунд стоял возле могучего чёрного коня, его рука уверенно скользила по бархатной шкуре животного, словно он успокаивал капризного ребёнка. Было в его движениях что-то непривычно мягкое, почти ласковое.
— Мы… поедем на лошади? — нерешительно спросила я, останавливаясь на почтительном расстоянии.
Он повернул голову, его холодные голубые глаза встретились с моими. На губах появилась лёгкая насмешливая улыбка.
— А ты рассчитывала на экипаж? — Его голос прозвучал сухо, но в нём чувствовался скрытый тонкий сарказм. — Извини, госпожа, но придется потерпеть. Иначе мы привлечем лишнее внимание.
Прежде чем я успела ответить, он легко запрыгнул в седло, словно это было для него делом привычным и не стоило ни малейших усилий. Я почувствовала, как моё сердце замерло. Я никогда не ездила верхом. Ни разу.
— Ну, чего ты ждёшь? — бросил он, протягивая мне руку.
Я замерла, разрываясь между страхом и желанием не показывать свою слабость. Мой взгляд скользнул по его сильной руке, а потом по гладкой чёрной гриве коня, который фыркнул, будто насмехаясь над моими колебаниями. Сжав губы, я всё же вложила свою руку в его ладонь.
— Простите, — пробормотала я, стараясь придать голосу уверенности.
Он легко поднял меня, словно я весила не больше пушинки, усадив перед собой. Его руки на мгновение задержались на моей талии, прежде чем он взял поводья. Это близкое соседство заставило меня нервничать. Я чувствовала тепло его тела, мощные мышцы его рук и едва уловимый запах древесного мыла.
— Не двигайся слишком резко, иначе слетишь, — проговорил он, чуть наклонившись вперёд. Его дыхание скользнуло по моему уху, и я едва удержалась, чтобы не отпрянуть.
Поначалу я сидела скованно, но вскоре, когда конь перешёл на ровный галоп, меня охватило странное чувство. Свежий и холодный ветер бил в лицо, а под нами, казалось, перекатывалась сама земля. Было в этом что-то необъяснимо свободное. Может быть, ради этого ощущения стоило научиться ездить верхом?
Стражники у ворот, заметив нас, тут же кинулись опускать подъёмный мост. Когда мы пересекли его, передо мной открылись земли Эдмунда. Я понимала, что его владения обширны, но всё равно не могла скрыть удивления.
Ровные дороги тянулись вдаль, вдоль них тесно стояли хижины, небольшие лавки и постоялые дворы. Виднелись вывески таверн, а на площади возле торговых рядов бурлила жизнь: крестьяне, ремесленники и купцы оживлённо сновали туда-сюда, переговаривались и что-то обсуждали.
— Удивительно, что Север может быть таким оживлённым, — тихо пробормотала я.
— С наступлением зимы всё изменится, — отозвался Эдмунд. — Зима здесь беспощадна. Те, кто не успевает подготовиться, гибнут от холода или голода.