Но сейчас я была другой. В этот раз я не позволю страху сломить меня. Стоя перед ним, я чувствовала, что обрела второе дыхание. Это был шанс, который я никогда не могла даже представить, шанс изменить своё будущее. Я подняла голову, выпрямила спину и с яркой, искренней улыбкой произнесла:
— Да.
Эдмунд замер. Его холодные глаза на миг дрогнули, и мне показалось, что я увидела искру удивления.
Священник объявил нас мужем и женой и призвал жениха поцеловать невесту. Моё сердце билось, как барабан, но я собрала всю свою смелость. В этот раз я не позволю унизить ни себя, ни его. Приподнявшись на цыпочки, я положила руки на его лицо и, не раздумывая, страстно поцеловала.
Зал ахнул. Вокруг раздались одобрительные возгласы, шёпот сменился радостным гулом. Я почувствовала, как он замер, словно не знал, как реагировать. Но спустя несколько мгновений он принял эту игру. Его сильные руки обвили мою талию, и он ответил на поцелуй с неожиданной яростью.
Тогда, два года назад, люди смеялись над ним, и жалели меня, той жалкой жалостью, что больше была похожа на насмешку. Но не в этот раз. В этот раз я всё изменю…
Глава 4
Торжество началось сразу же после церемонии, когда двери большого зала дворца распахнулись, и гости, одетые в свои лучшие наряды, стали собираться вокруг длинных столов, украшенных серебряными подсвечниками и богатой посудой. Повсюду царил аромат свежих цветов, смешанный с пряными запахами блюд. В огромном камине горел огонь, отбрасывая на стены тёплый золотой свет. Музыканты в углу играли чудесные мелодии, создавая атмосферу праздника.
Я стояла рядом с Эдмундом, моя рука покоилась на его предплечье, как и полагается благовоспитанной новобрачной. Я улыбалась так широко, что начинали болеть скулы, но стоило мне встретиться с его взглядом, улыбка сама собой крепла, не в желании сдаваться. Он смотрел на меня так, будто пытался разгадать загадку, которая вдруг возникла перед ним.
Эдмунд беседовал с другими мужчинами — лордами, придворными, знатными вельможами, — его голос был ровным, спокойным, но каждый жест выдавал его напряжение. Он был предельно сдержан, а когда один из мужчин осыпал его похвалами:
— Лорд Дюран, вы невероятно удачливы. Такая красавица! — мужчина посмотрел на меня с одобрением. — Неудивительно, что она так ослепительно улыбается. Взгляните, это ведь настоящая любовь!
Эдмунд едва заметно скрипнул зубами, но, повернувшись ко мне, наклонился ближе, как будто собирался прошептать что-то на ухо. Однако вместо слов я ощутила его ледяной взгляд. Он мягко улыбнулся — настолько искусно, что даже я могла поверить, что он чувствует ко мне что-то тёплое.
— Конечно, — произнёс он в ответ, чуть повернув голову в сторону собеседника. — Вряд ли кто-то может быть равнодушен к такой очаровательной невесте.
Я чувствовала, как напрягается его рука, но лишь приподняла подбородок и продолжала улыбаться, как самая счастливая женщина в мире.
Поздравления текли рекой. Гости один за другим подходили, желая нам счастья и процветания. Леди в роскошных платьях кланялись мне и шептали о том, как мне повезло.
— Вы — сама красота, леди Дюран. Теперь вы носите фамилию, столь яро влюбленного мужчины, — одна из женщин вздохнула, глядя на нас с восхищением. — А вы, милорд, сегодня разбили сердца половине женщин этого зала.
— Пожалуй это беда, — холодно ответил Эдмунд, но на его губах играла всё та же сдержанная улыбка.
В какой-то момент нас осыпали подарками. Один из лордов вручил нам изысканную вазу из венецианского стекла. Кружевной платок, расшитый золотой нитью, поднесла молодая леди, которая прятала взгляд, едва посмотрев на Эдмунда.
— Какой необычный союз, — прошептал кто-то из гостей.
— Говорили, что это брак по приказу короля, но… видели ли вы их поцелуй? Такой страсти не сыграть, — ответил другой голос.
Слухи разлетались быстрее, чем я могла представить. Те, кто ещё вчера был уверен в том, что наш союз — вынужденная сделка, теперь смотрели на нас как на пару, охваченную любовным пламенем. Даже я на мгновение усомнилась в реальности происходящего.
— Вижу, ты наслаждаешься этим, — внезапно прошептал Эдмунд, склоняясь к моему уху, чтобы никто не услышал.