- Что требуется от меня? – спросил Халлоран.
- Ты отправишься за ней лично. Никому другому я не могу доверить сопровождение герцогини Белхейм. Она слишком важна для нас. Не хочу, чтобы кто-то посторонний воспользовался её юностью и неопытностью.
- А мне ты доверяешь? – полушутя-полусерьёзно спросил граф.
- Ты ведь сам только что отказался от этого брака, дорогой, или ты ждал, что я стану тебя уговаривать? – Белисса насмешливо изогнула бровь. – Ну так не дождёшься. Впрочем, если ты вернёшься в столицу женатым человеком, я первой поздравлю тебя с удачной женитьбой.
Глава 3
– Лари, тебя ожидают в кабинете матери настоятельницы, – сестра Бренда окликнула меня в тот момент, когда я уже собиралась переступить порог классной комнаты.
Часы в холле показывали без двух минут восемь. Как такового опоздания на занятия не было, но вряд ли это обстоятельство помогло бы мне избежать очередной выволочки. Дело в том, что мать настоятельница невзлюбила меня с первого дня появления в стенах монастыря Святой Каталины и не упускала ни единой возможности наказать неугодную послушницу. А всё потому, что оплата за моё обучение поступала из королевской казны, а значит, не приносила монастырю абсолютно никакой прибыли. По её словам, этих денег едва хватало на скромную одежду и пропитание для меня.
– Но я ведь пришла вовремя, до начала занятий ещё целых две минуты, - всё же попыталась я возразить, особо ни на что не надеясь.
Честно говоря, я и в самом деле частенько опаздывала, потому что до начала занятий мне вменялось вымыть пол в обеденном зале, а заправлявшая там сестра Эдна - толстая монахиня с отвисшими щеками и брезгливо оттопыренными губами, не упускала случая загрузить меня ещё какой-нибудь работой. Сегодня, к примеру, в дополнение ко всему я должна была вынести помои свиньям, а до свинарника путь не близкий. Еле-еле успела вернуться к началу занятий, но, оказалось, что спешила я напрасно. Лучше бы и впрямь опоздала, было бы не так обидно выслушивать в свой адрес обвинения в нерадивости, лени и безответственности.
– На этот раз дело не в опоздании, – сестра Бренда для разнообразия решила побыть любезной. Её рыбьи глаза, вопреки обыкновению, смотрели вовсе не холодно, а с толикой сочувствия.
Мне вдруг стало нехорошо. Страшно подумать, что же такого ужасного ожидает меня в скором времени, если даже такая бесчувственная особа, как сестра Бренда, проявила несвойственную ей жалость.
Мне ничего не оставалось, как, покорно склонив голову, отправиться в конец коридора, где и находился кабинет матери настоятельницы.
– После зайдёшь ко мне за новым заданием! – крикнула мне вдогонку сестра Бренда и, не дождавшись ответного кивка, скрылась за дверью классной комнаты. Похоже, она и сама не верила в то, что эта встреча когда-нибудь состоится.
Должна сказать, сестра Бренда мне нравилась. Она не лицемерила, как другие монахини. Никогда не скрывала за мнимой любезностью своих истинных чувств. Ко всем воспитанницам относилась с одинаковым безразличием. Да и предмет, который она преподавала, у многих вызывал уважение, хотя, по общему мнению, математика являлась весьма странным выбором для женщины. Считалось, что точные науки не для слабых женских мозгов. Но сестра Бренда блестяще знала свой предмет и отдавалась ему всей душой. Можно сказать, математика была единственной любовью всей её жизни.
Тяжёлая деревянная дверь приближалась с какой-то пугающей неотвратимостью. Я подумала, что так должно быть выглядит вход в преисподнюю. Не хватало только огненной надписи сверху - «Оставь надежду всяк сюда входящий».
А ведь не так давно, всего каких-то два года назад, я наслаждалась тишиной и покоем отчего дома.
Одиночество меня не тяготило. Родители проводили всё время в столице, лишь изредка наведываясь в наше захолустье. Они наслаждались светской жизнью, тратили уйму денег на одежду и драгоценности, гордились высоким положением при дворе и не понимали, как можно прожить жизнь вдали от общества.
Их появление в поместье обычно ставило мою упорядоченную жизнь с ног на голову. Родители устраивали званые вечера, приглашали соседей, наряжали меня в пышные платья с кучей оборок и рюшей и выставляли на всеобщее обозрение, как какую-то куклу.
В следующие дней десять всё шло будто по расписанию: охота, катание на лодках по озеру, пикники и многочисленные ответные визиты, на которые меня, к счастью, не брали.