Мир… От мысли о нем неприятно засосало под ложечкой. Мне не нравилось, как он смотрел на Ольгу — плотоядно, голодно. Даже глаза его волка были такими же. И это было еще одной причиной, почему я хотел уехать. Оле явно некомфортно от подобных взглядов. Она ежилась, отворачивалась, вспыхивала румянцем смущения. Плевать, что Мирослав — мой Альфа. Плевать на его мнение. Завтра он уже не будет моим Альфой, и связь постепенно разорвется, он даже не сможет на меня воздействовать силой. И мы будем счастливы. И — как там в сказках говорится? — умрем в один день? Почту за счастье, лишь бы с Ольгой…
Весь день был спокоен, а вот вечером начался мандраж. Даже руки немного дрожали, хотя народу на нашем «празднике» было совсем немного — моя семья, мы с Ольгой и пара друзей детства, которым моя девушка тоже понравилась. Им о том, что она не истинная, говорить не стал.
Наконец, все поели, выпили вина, расслабились. Оля смеялась над Катиными шутками, стемнело, зажглись фонари, я зажег свечи. Оля сразу на меня внимательно посмотрела и подняла бровь. Видимо, оценила романтику.
Подошел к ней, взял за руку, легко погладив по костяшкам, поднял со стула. Ее глаза — огромные, чуть распахнутые непонимающе — были почти вровень со мной. В горле вдруг пересохло, и я сглотнул.
— Оля… — сказал хрипло и вдруг заметил движение у соседнего дерева. Пахнуло силой. Мир! Что он здесь делает? Его не звали! — Оль, у меня к тебе очень важный вопрос.
Не выпуская ее ладонь из своей, опустился на одно колено, краем уха услышав фырканье и произнесенное чуть слышно — для человека, но не оборотня — «клоун», но не обратил внимания. Плевать, на все плевать, важна только она.
— Оля, я очень тебя люблю. Ты выйдешь за меня, станешь моей женой? — спросил и замер, глядя в широко раскрытые глаза. В них была смесь неверия, радости, облегчения и какой-то затаенной грусти. Я почувствовал, как она напряглась, и замер в ожидании ответа.
Но замер не только я. Видел — чувствовал! — как Мир тоже напрягся и даже чуть подался вперед. Он тоже ждал ответа. Но почему?
— Да, Вадим, я выйду за тебя, — улыбнулась Ольга, а я выдохнул. Поднялся с колен, достал кольцо и надел на пальчик любимой.
Она прижалась ко мне, я обводил всех взглядом. Родители были напряжены, но улыбались, Катя откровенно радовалась, друзья тоже. Посмотрел туда, где стоял Мирослав — меня обожгло взглядом, полным ненависти и ярости, а потом я услышал глухое рычание, и уже не человек, а волк скрылся в густых зарослях.
Ему придется смириться. Ольга моя, и я никому ее не отдам!
Глава 13
Мирослав
После встречи в лесу я никак не мог выкинуть из головы мысли об Ольге. Ее образ никак не хотел покидать. Все проблемы с соседней стаей, с ее Альфой и его дочерью отошли на второй план. Мы собирались пожениться, чтобы объединиться, но сейчас об этом уже не может быть и речи. Я нашел свою истинную и не могу жениться на другой. Вадиму придется отдать ее мне!
Шагал по тропинке к дому, вспоминая сцену в лесу, представляя на месте Алины точеное тело Ольги. Как она выгибается подо мной, стонет, впивается пальцами в ствол дерева, как кричит мое имя на пике и дрожит всем телом, а потом встает на колени и впускает вглубь рта… Снова накатило возбуждение. Я словно одержим ей. Наверное, так это и действует — притяжение. Интересно, она чувствует то же самое? Конечно, обостренная волчья чувствительность добавляла "прелести" ощущениям. Меня будто выворачивало наизнанку, волк внутри рычал и пытался вырваться с воем: "Моя!" Но я упорно подавлял животные инстинкты.
Неторопливо добрался до дома, сбрасывая напряжение, утренний воздух немало помогал, приятно холодя обнаженную кожу. Вдохнул, почуяв десятки запахов и их оттенков, тряхнул головой и вошел в дом. Меня ждала работа. Альфа должен заботиться о своей стае.
Через несколько часов решил размяться, пошел в сторону леса и только собирался обратиться и побегать, как услышал странные звуки. Подошёл ближе — Оля заразительно смеялась, разговаривая с Катей, сестрой Вадима. Бета тоже был тут, встал с загадочным выражением лица, зажег свечи, а потом направился к Ольге. Взял ее за руку — она сразу посерьезнела, и звонкий колокольчик смеха замолк. А этот полудурок встал на одно колено…