И Кристина дала себе зарок никогда не привлекать к спасению женщин.
Антон же оказался непривередливым. Ему так же приятно было истязать и парня, который откликнулся на откровенные взгляды прекрасной девушки. В тот раз, через полгода, Кристи отпросилась в туалет в кинотеатре. И доктор с легкостью ей поверил. Как и Леша. На его беду, он тоже вышел по нужде. А около кабинок встретил прелестную златокудрую нимфу, как и описывали в его любимых фэнтезийных книгах красавиц. Услышав, что нимфу избивает муж и нужна помощь, Алеша понял, что навсегда останется принцем в ее глазах, если поможет. После просмотра кучи американских боевиков, парень знал, как убегать от злодеев. Через окно в туалете. Он и представить себе не мог, как порадовал того злополучного мужа. А Кристина не может вспоминать и через два года после этого.
И вот теперь Антон предлагает ей опять найти ему жертву. Ну уж нет. Она итак скоро умрет. У псевдомужа, а иногда папы, скоро операция в другом городе. И уже год дожидается своего часа украденный из кафе ножичек. Это будет последняя боль, самая сладкая. И поэтому девушка так смело обращалась с хозяину.
К удивлению, свой кофе она все же получила. И даже немного расслабилась. И зря.
Зря смело стала осматриваться, посасывая напиток через трубочку. Потому что ее рассмотрел парень, сидящий в углу. Она же лишь на миг встретилась взглядом с его карими, почти черными глазами, которые почему-то показались ей самыми красивыми и добрыми на свете. Испугавшись, что Антон догадается о ее мыслях, Кристи якобы нечаянно вылила на себя остатки "Мокачино" и разрыдалась.
Иногда ее тренер по боли даже жалел ее, когда рыдала не от пыток, а просто так. И в этот раз он раздраженно попросил счет и погладил руку своей игрушки.
- Р*адость моя. А ты, может, р*евнуешь? Как никак, а пять лет, это стаж. Я же люблю тебя, ты знаешь. Неужели дождался? Не р*еви. Сегодня я буду только с тобой.
От воспоминаний о его любви, Кристина зарыдала еще сильнее, но и потише, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Антон и правда любил свою девочку. Он же ее первый и единственный, пока он так хочет. И она у него первая, такая молоденькая и чистенькая. Раньше приходилось довольствоваться обычными шлюхами или бабенками из деревень.
Сегодня был праздник. Пять лет их знакомства. Пора бы привести свою куколку к себе в спальню. Она же дальше подвала и гаража не была. И не знает, как красиво у него в доме. Пусть полюбуется. А то ж расстроится опять, когда не найдет свой игрушечный ножичек. Нет, так просто от него не уйдешь. Но пусть сегодня помечтает. Новые эмоции на личике тоже нужны для разнообразия. Он даже пытать ее сегодня не будет, так плеточкой легонько разогреет для ее же удовольствия, и все.
Кирилл долго наблюдал за странной парочкой, пока ждал осведомителя. Профессиональный взгляд бывшего сотрудника ГРУ и снайпера спецназа сразу выхватил их из массы народа.
Девушка то наигранно дула губки, от этого половине мужского населения кафе становилось жарко, то понуро уставилась на свои руки, то опять стала вести себя расслабленно. А когда ее большие, но почему-то тусклые глаза встретились с его, он понял, что незнакомка в беде. Такой взгляд он видел у шахидок. В них было только одно: желание умереть.
Только здесь не было фанатизма, он не мог понять, что еще было в тех бездонных карих глазках. И только когда странная пара вышла, Кирилл вспомнил такой взгляд.
Взгляд жертв насилия, пленных, смирившихся со своей судьбой. Слишком часто в последние четыре года он его видел.
Тема, по которой пришел в это невзрачное кафе на окраине, была забыта. Это непрофессионально. Но он уже не мог остановиться. Пора вспоминать старые связи. Через полчаса он знал фамилию спутника красавицы, адрес его прописки и некоторые несостыковки в его биографии. А так же и то, что девушка была признана погибшей еще год назад.
Ночью Кристина вынырнула из болезненного забытья на руках у мужчины. Он выносил ее из дома, ставшем тюрьмой. Она так и не увидела, как ее мучитель валяется на кровати с перерезанным горлом, и не поняла, что шикарный особняк начал окутываться огнем.
Глаза у спасителя в отблеске зарева лучились темно-карим светом...