- А какая разница? – не понял Святослав, в отличие от брата довольно далёкий от религиозных тонкостей.
- Ох, Свят, при священниках такого не скажи! Не ровен час, и тебе анафему объявят!
- Я человек мирской, Володша, я просто задал вопрос. Квасной ли, пресный хлеб – если он преосуществляется чудодейственной божественной силой, есть ли разница божьему разумению, какой хлеб превращать?
- Есть, конечно! Пресным хлебом жиды свои таинства проводят. А они убили Христа.
- По словам немцев и франков?
- Да.
- Которые сами же теперь повторяют эту традицию? - Всеволод задумался. – Что ж они, тоже жиды, получается?
- Свят, мы с тобой люди тёмные, не церковные. Тут надо богословов спрашивать.
- Обязательно спрошу при случае, - ухмыльнулся Святослав, которого на самом деле это вовсе не заботило. У него были десятки других дел и проблем. – Я в Тмутаракань путь держу.
- Не припозднился ли?
- Успею до морозов. А обратно уж только с оттепелью. Тут всё спокойно? Кроме анафемы греки ничего не сказывали?
- Нет, больше ничего. От сестры нашей Анны вести были – послы из Парижа приезжали. Произвела на свет она второго сына. А муж её примирился с Нормандским герцогом, и в помощи вроде как пока не нуждается. Так что, у них всё ладно.
- Ну, и хорошо! Об Игоре что слышно?
- Да вроде бы и в Волыни всё ладно. А! За Шимона Офриковича тебе спасибо, Свят, он сказал, что ты его прислал!
- Я просто посоветовал ему, куда наняться на службу…
- Это очень пришлось к месту! В Переславе воев себе сыскать трудно, там до Киева всего ничего, вот все и предпочитают сразу великому князю служить, сюда едут. А тут такая дружина!
Святослав помолчал немного, а потом всё-таки решил рассказать, в каком состоянии застал в Смоленске другого их брата. Всеволода и просить не пришлось, он тотчас заявил, что напишет письмо, и с поддержкой Оде, и с осуждением Вячеславу:
- Нельзя так венчанный брак осквернять, нельзя! – запричитал он, но быстро успокоился, начав рассуждать, как образумить брата. Святослав заметил, что без Анастасии Володша реже ссылается на Святое Писание, и чаще пытается сообразить по-житейски.
Поговорив обо всём, они разошлись. Один обратно в церковь, другой в княжеские терема. Там Перенег и Глеб кидали кости, играя на щелбаны.
- Что, бездельники, получше занятия не нашли? – улыбнулся вошедший Святослав.
- А что тут ещё делать, тять? – затряс чашку мальчишка, уже видевший Киев, а потому не рвущийся восторженно гулять по городу. Чернигов был совсем не хуже. – Где Святополк? Я бы с ним поиграл.
Перенег брынькнул ему пальцем по губам, как по струнам:
- Прекращай к отцу по-детски обращаться, чай уже не дитё. Он отец.
- Святополк со своей матерью, великой княгиней в церкви.
Глеб недовольно поморщился:
- Он же старше меня, почему до сих пор с мамой ходит?
- Тебя забыли спросить! В церковь ходят с кем угодно, - Святослав подсел к ним третьим, - сам-то по маме ещё не соскучился?
- Нет! – расплылся Глеб, довольный, что совсем как взрослый отправился путешествовать с отцом.
- А я уже соскучился, - вздохнул князь, подперев щёку кулаком.
***
Вечером он всё-таки нашёл Изяслава, и они уселись поговорить после ужина. За трапезой присутствовало слишком много людей: бояр, купцов, дружинников – поэтому пришлось подождать минуты поудобнее. Святослав не стал рассказывать Всеволоду о небольшом конфликте, вышедшем в Новгороде, да и сейчас старался не вспоминать об этом. В конце концов, не теперь, так позже он и сам бы поехал в Тмутаракань, ведь там давно не было никого из Киева, а за порядком следить необходимо.
- Как чудь повоевали? – между делом, безмятежно, без акцентов и упрёков спросил Святослав.
- Отменно! Очень хорошо, - потёр ладони Изяслав, - прикидывались они голью нищей умело! Мы с Остромиром дошли до Солнечной Руки, это такой осек, чудь зовёт его по-своему Кедипив. А уж там! Серебра, злата! Несколько сундуков увезли. Они как будто бы торговать не умеют, копят там у себя, словно богам своим старым на потеху таскают. А уж сколько мы чёрной лисицы набили! Зверья – полны леса. В общем, варягов есть на что задабривать.
«Не святилище ли вы там разорили? – подумал Святослав. – Ведь если это было капище какое, то языческие сокровища будут проклятыми. Верю ли я в это? Не знаю, совсем недавно ещё, да и до сих пор кое-где, народ считает, что всё сбывается, и старые боги своей власти не потеряли».