- Да, уезжаю, - улыбнулся, оглядываясь в ожидании Перенега с сыном, Святослав.
- Едва день побыл в Киеве…
- Когда гостишь – главное не загоститься, чтоб не надоесть никому.
- Далеко теперь путь держишь?
- В Тмутаракань.
- О! – приближённая к великокняжескому двору, всегда пытавшаяся быть в курсе событий, слушавшая и наблюдавшая, Красмира была довольно образованной девушкой: - Там теплее сейчас?
- Должно быть.
- Хотела бы и я там побывать.
- Не женское это дело – колобродить по миру, на ком дом будет, если и вы в дорогу снарядитесь?
- Я ещё не замужем, у меня нет того очага, возле которого требуется сидеть, - зарделась Красмира, но не от стыда. Самоуверенная и гордая, смущаться она почти не умела, а вот гореть чувствами – да.
- Подыщем тебе мужа, не бойся, - хохотнул, подмигнув, Святослав, прекрасно понимая причину её нахождения здесь, отражавшуюся на её юном лице, во взгляде, в интонации.
- А если… - на мгновение замерев от нерешительности, она избавилась от неё в такой же краткий миг: - А если бы ты, князь, как ваш пращур Владимир, был язычником, и мог бы себе хоть сто жён взять, ты бы на мне ещё женился?
Святослав поглядел на неё ласково, почти по-отечески, подперев бока мощными ладонями.
- Если б я был как наш пращур Владимир, я бы поступил как он – крестился бы и остался при единственной позволенной Господом Богом жене.
Красмира опустила взгляд, огорчённая, что в таком откровенном и честном порыве сердца её разоблачили, но не поддержали. Да и что было разоблачать, когда она, не скрываясь и не таясь, почти прямым текстом сказала мужчине всё, что думалось, что хотелось? Неужели же её, первую красавицу Киева, не захотел бы он увидеть своей? Что такого в его негодной жене, стареющей бабе, что говорит он такие речи, от которых тянет царапать этот деревянный столб, кусать свои пальцы, предлагать себя уж не обязательно и женой! Вон, Ладка, прижилась с каганом, дороже Олисавы ему, на сносях ходит, подарки получает, все ей кланяются, так что ж в том освящённом браке? Какой в нём смысл? Если нет свободного князя, чтобы княгиней стать, так хоть по любви быть с тем мужчиной, которого сама выбрала!
- Ты, девушка, нескромных речей не веди, - обратился к ней Святослав, окончательно ломая крылья и растаптывая надежды, - не к лицу девице такое, другой кто ведь дурное может подумать или плохо отнестись к тебе.
Из-за спины Красмиры, из покоев Гертруды, показался старик отец Антоний. Услышав чьи-то шаги, она обернулась, увидела его и, вспыхнувшая и задрожавшая, сдерживающая слёзы, умчалась внутрь. Святослав вздохнул и поклонился священнику. Тот, игнорируя дождь, спустился с крыльца и подошёл к отчаливающему Ярославичу:
- Доброй тебе дороги, князь! Божье благословение! Длань Его пусть ведёт и защищает тебя от невзгод.
- Благодарю, отче, ты бы не стоял на холоде – захвораешь.
Старику уже было за семьдесят, он был сух и щупл, но глаза сияли ясностью, а в несогбенной спине ощущались силы. Вокруг него собиралась целая община, образовался монастырь, настолько глубоко и привлекательно толковал Антоний учение Христа и Слово Божье. Недаром именно он и рукоположил Леонтия, уехавшего в Ростов – большой авторитет был у этого святого человека. Но для Святослава, чтившего и церковь, и монастыри, и священников, всё равно оставалось далёким и непонятным отшельничество, когда мужчина выбирал затворничество и молитвы, а не женщину, оружие и собственный дом. Текущая в венах Ярославича варяжская кровь сопротивлялась негласно этому чужому, иноземному менталитету, пришлой культуре, к которой не было никакого отклика. Если все начнут молиться и пойдут в монастыри, что ж, род людской прервётся? Для того ли Бог создал всё живое, чтобы истребить его службою себе? Но Лика была христианкой, и христианство для Святослава относилось к неприкосновенному, как часть души его несравненной гречанки.
- Всё в руках Божьих, - ответил Антоний. И, со свойственным ему неравнодушием – тем и зажигал, заинтересовывал своих последователей, привязывал к себе – обратился к далеко не последнему вопросу, взволновавшему в эти дни многих: - Слышал ли ты, князь, о том, что произошло между Львом Девятым и патриархом Михаилом?
- Как не слышать! Слышал.