- И что о том думаешь?
- Думать о подобном дело не княжеское, а богословское.
- Зря! Зря так мнишь, - закачал головой старик. – Как раз напротив, дело это – дело рук людей не церковных, а если и церковных, то думающих не о душе, а о власти да стяжательстве, суетном и мирском.
- Почему? – удивился Святослав, из разговора с Всеволодом так до конца и не уяснивший, что там с пресным хлебом было не так?
- Потому, - взяв под локоть Ярославича, Антоний не шептал, а говорил без боязни, чётко и с напором, да только всё равно вокруг никого не было, а идущий дождь приглушал голоса, не давая им разноситься, - что за патриархом стоит император Византийский Константин, а за Львом – император Римский Генрих[2], которому Лев приходится родственником! Веришь в то, что кому-то по-настоящему важно, каким хлебом причащаться? Что это важно Господу нашему?
- Я так понял, что конфликт именно из-за этого…
- А-а! – отмахнулся, щёлкнув задними зубами, Антоний. Некоторых боковых у него уже не было. – Нет никакой разницы. Что посолонь, что противосолонь[3] ходи – Господу всяко любо, а вот то, что неподалёку от Рима земли принадлежат Константинополю – вот это и служит яблоком раздора!
- Что ещё за земли?
- Япигия[4] и Калабрия. Они подчиняются Византии. Чтобы они вышли из-под власти Константинополя, Рим стал распространять свои идеи – латинянство, со своими обрядами, своим языком. Это не потому, что оно так правильнее или вернее, а потому, что Рим хочет владеть этими землями – вот и всё!
- Вот оно что… - нахмурился Святослав. И вспомнил приходившие оттуда вести: - Но там же сейчас всюду захватывают земли норманны?
- Да, а Рим и Константинополь, вместо того чтобы объединиться и дать им отпор, разругались! – Антоний вздохнул. – Я говорил с великим князем, но ты догадываешься, какой я получил ответ?
- Что он не хочет в это вмешиваться? – хмыкнул Святослав. Он и сам бы не стал, норманны точно такие же варяги, как их собственные предки, пришедшие завоёвывать богатства, славу и новые земли. Что в том такого? Пройдёт десяток – другой лет, и они так же примут христианство, вольются в общий мир, как произошло это с Русью. А вообще… он встретил Киликию, потому что они воевали с Византией и, предложи ему занять чью-то сторону по зову совести, он бы сейчас выбрал не Рим или Константинополь, а тех самых норманнов, кто вызывал в нём неподдельную симпатию.
- Почти. Что ему всё равно. Но я рад был это слышать – рад! Потому что нельзя хвататься за один из двух принципов – за пресный или квасной хлеб – как за доказательство своей правоты. Сама постановка вопроса неверна! Не о том спорят, не ради того. И вы, князья, должны занять нейтральную сторону, не поддерживать ни Рим, ни Константинополь, не усугублять это всё!
- Да я бы и рад… но от меня вряд ли что-то зависит.
- Я был и у великой княгини, - Антоний указал назад, - она, латинянка, считает правым Льва!
- Как же это? Ведь на службы она ходит по греческому обряду…
- Да! Ходит. А в душе поддерживает Рим. Это неправильно. Когда спорят два дурака – нельзя поддерживать ни одного, - святой отец перекрестился, - пости мя Господи, раба грешного, и да упокоится душа римского патера Льва, о мёртвых худое не говорят…
- Он умер? – удивился Святослав.
- Да, ещё весной, но его легаты завершили дело анафемы.
- Безумие какое-то!
- То-то и оно! Интерес – тленный, земной, повод – божественный. А ведь это святотатство, вплетать в свою мелочную борьбу Бога!
- Согласен.
- Ты, Святослав Ярославич, храни Бога в душе, люби его, делай всё по-божески, будь милосердным, терпеливым, смиренным аки агнец, щедрым для сирых и убогих, и никогда не держись за догматы, слышишь? Слово Божье – оно ведь живое! Но нему мир создался за шесть дней! Слово животворяще, как же можно его записать и учинять вражду из-за него? Нет, вражда только из-за словес человеческих бывает, по недоумению. Обещай не вступать в церковные распри!
- Обещать не могу, отче, потому как всё равно ещё до конца не разобрался во всём. Но твоему совету следовать постараюсь, я знаю, что в твоих устах истина, и не годится из-за Бога воевать. Разве для того во имя Христа утопили, сожгли и порубили всех идолов? Для очередных споров? Нет.
- Я знал, знал, что в тебе не ошибусь! Ну, в добрый путь! Не задерживаю тебя более.
Святослав дотащил сундук до пристани, пару раз чуть не поскользнувшись на размокшей земле, и только тогда увидел, что от Детинца спускается Перенег с Глебом, а их сопровождают Изяслав со Святополком. Надо же! Брат снова забыл обиду и решил проститься? Над ним, образовывая навес, челядины несли на высоких палках какую-то плетёнку, так что на кагана не попадало ни капли воды. «Какая блажь! Как изнеженный младенец» - подумал Святослав. Как такой князь в поход воев водить будет?