- Уезжаешь? – добродушный и весёлый, подошёл Изяслав.
- Уезжаю, - младший из двух Ярославичей не стал говорить «как ты и велел», раз уж старший делал вид, что всё происходит само собой, чуть ли не без его ведома.
- Надеюсь, путь не будет слишком трудным!
Перенег затаскивал дорожные сумы и сундук на струг. Несколько дружинников уже устроились на нём, создав импровизированный шатёр в центре для укрытия от дождя. На соседний заводили партию связанной чуди, мелочно пересчитываемой полнотелым, лоснящимся купцом.
- А ты говорил, - указал Изяслав брату на рабов, - что не надо идти на них! Гляди. Хороший товар, в Царьграде заплатят золотом.
Святославу не хотелось смотреть. Воевать он воевал – убивал противников и врагов, но никогда не боролся с детьми, женщинами и стариками, не вмешивал их, делая жертвами побед и поражений. Война – дело мужчин, их амбиций, силы, любви и ненависти, представлений о правде и собственном величии, измеряющимся в распространении власти.
Разве не в каждом человеке, даже язычнике, живёт душа? Что ж их, как баранов, гонят стадом, безмолвным и лишённым свободы? Под влиянием Лики он стал приходить к таким выводам, раньше не рассуждавший о справедливости или несправедливости захватов и трофеев. К тому, что есть слуги – челядь и холопы, он относился нормально, но к продаже людей, как вещей? Было в этом что-то неестественное.
- Золото слёз не окупит, - сказал Святослав, - и я останусь при своём, что поход тот был ни к чему. Но на то была твоя воля, а ей все мы подчиняемся.
Изяслав поджал губы. Глеб попрощался с двоюродным братом и прыгнул на борт, с удалью проигнорировав лежавшую доску, хотя расстояние было такое, что мог и рухнуть в Днепр. Но сумел, перескочил и, гордо вздёрнув подбородок, оглядел присутствующих – все ли видели его залихватское мастерство? Святослав ему улыбнулся, не ругаясь. Что для матери было бы глупостью, для отца – проявление отважности.
- До весны, Из, - протянул ему ладонь брат, и тот, не мешкая, пожал. Рад был поскорее сплавить того, в ком подозревал конкурента? Святослав не знал, как доказать свою преданность, как доказать кагану, что не претендует на его место, не мечтает сместить его, что доволен своим Черниговом и тем, как устраивается, обживается там с семьёй.
- До весны, Свят, - похлопал старший младшего по плечу, и остался стоять со своим Святополком на берегу, наблюдая, как отходит от берега рядок лодок, уплывающих в тёплый край. Может, он и сам бы хотел поплыть с ними, оставив промозглый Киев, скучную жену, нудных святых отцов и многочисленные великокняжеские дела? Изяслав любил младшего брата, и подозрения, что тот для него опасен, рождались редко, не без внешних наущений, намёков, слухов. Чаще он ощущал зависть к спокойствию, уверенности Святослава, к умению того завоёвывать авторитет, к тому, как у него всё всегда складывалось и получалось. И было очевидным, что без Святослава сейчас не решатся многие дела, что только ему можно доверить улаживание некоторых вопросов. Поэтому почти всегда Изяслава терзало в присутствии того два противоположных желания: отправить подальше, и оставить при себе.
- Тять, а правда, что в Тмутаракани зимой снега нет? – спросил быстро переключившийся на дальнейшее Глеб. Он всего раз махнул оставшимся на причале и устремил взор вперёд, на рьяное течение Днепра.
- Правда.
- С ума сойти! А почему?
- Там не бывает настолько холодно.
- Я понял, а почему там холодно не бывает?
- Бог решил, что люди там заслуживают больше тепла.
- Избранные они там, что ли? – хмыкнул Перенег. – Почему это им тепла больше отвесили?
- Где ж избранные? – с детской непосредственностью не согласился Глеб. – Они снега никогда не видят! Бог, наверное, совсем их не любит.
Святослав промолчал. Вот поэтому он никогда и не лез в богословские вопросы. Как там можно разобраться, если одно и то же для кого-то выглядит наградой, а для кого-то – наказанием? Поэтому и каганский титул его совсем не влёк. Как можно быть выше всех и устанавливать закон, если элементарно не способен разобраться, что хорошо, а что – плохо? И отец Антоний был, конечно, прав. Пресный хлеб или квасной – какая разница? Главное, чтоб хлеб вообще был, потому что с ним, в отличие от снега, было проще. Если хлеба нет – это голод и наказание. Хотелось верить, что люди достаточно здравомыслящи, чтобы не устроить огромного раскола и не начать испытывать ненависть друг к другу из-за подобной ерунды. Новый папа Римский, пришедший на место Льва Девятого, должен помириться с патриархом Михаилом. Не должна ссора двух людей влиять на целые империи!