Путники поднялись по вытесанным в скале ступеням, и с каждым шагом вверх обзор на море делался прекраснее. Горизонт ликовал искрами золота в голубой воде, неслись по ней судёнышки побольше и поменьше. Белые чайки, распахнув крылья, ныряли в волны или перекрикивались над ними. Спешащие туда-сюда люди толкались и задевали прибывших, так что один дружинник чуть не схватился за меч, чтобы расчистить князю путь. Но Святослав остановил его. В Новгороде жили надменные бояре и гордый народ, но и те замирали, останавливались, чтобы отметить появление князя, здесь же о нём ровно никто не знал.
Мощённые улицы поражали Глеба, распахнувшего рот и шаркающего ступнёй по плиткам. Идя по ним, он не выдержал и подёргал отца за рукав:
- Тятя, они что, на улицах живут? Почему пол даже под открытым небом?
- Это для удобства, Глеб. Так грязи меньше, когда дожди пройдут.
Преодолев несколько саженей, мальчишка почесал затылок:
- А почему у нас тогда так не сделано?
- У нас – это где? – повёл бровью Святослав.
- Ну… в Чернигове. Или Киеве.
- Тмутаракань – это тоже у нас.
- И всё же…
- Не всему всюду быть одинакову. Хорошо выстланные дороги приводят не только добрых людей, Глеб, но татей, врагов и злодеев.
- Больше грязи – шире морда, - взлохматил волосы княжича Перенег, смеясь, - чистые помыслы не всегда в чистой одёжке. Сам же с братьями любишь по лужам прыгать!
- Да, но лужи ведь и за городом можно найти.
Сориентировавшись по направлениям, Святослав со своими спутниками вышел на оживлённую площадь. Оглядываясь, попытался понять, куда идти дальше, к кому обратиться? Не взобраться же на стену и не закричать: «Я ваш князь! Приехал к вам!». Крепкие каменные дома были похожи друг на друга и, в отличие от Киева, Новгорода или Чернигова, где безошибочно угадаешь княжеские терема, тут было непонятно, где обитают главные? И кто они в отсутствие князя? Где жил стрый Мстислав? Неподалёку, на углу, стояло двое явно знатных мужчин. Они беседовали о чём-то, и Святослав решил поинтересоваться о том, что искал.
- Здравствуйте, добрые мужи!
Разговор смолк. Две пары глаз устремились на него. Один покачал головой, разводя руками.
- Как не вежливо не отвечать… - процедил Перенег, сам уже готовый схватиться за оружие. Но вдруг мужчина сказал что-то, да на другом языке. Явно спросив о чём-то. Теперь пришла пора Святославу покачать головой и развести руками.
- На каком же они говорят? – удивился дружинник за княжьей спиной.
- Не знаю, Харлунд, не успел разобрать.
- Вы говорите по-гречески? – спросил второй из беседовавших на нём же.
- О! Да, немного, - отозвался Ярославич, благодаря в мыслях жену, научившую его своей родной речи.
- В таком случае, лучше говорите на нём, - посоветовали ему, - большинство поймёт вас скорее так.
- Тогда не подскажите, где я могу найти… главного в городе?
- Главного в городе? – мужчины переглянулись. – Главного по торговой части или военной? – видя специфику свиты Святослава, уточнил горожанин.
- Вообще. Кто отвечает за всё?
- Вы имеете в виду архонта?
Святослав знал, что под этим званием по-гречески может подразумеваться и князь.
- Да, что-то вроде.
- Здесь нет одного такого человека. Есть главы торговых сообществ: греческой, хазарской, русинов, армянской. Мы принадлежим к последней. Есть так же старейшины касожских общин, они держатся архонтессы Татианы…
- Архонтессы Татианы? – удивился Ярославич. – Кто это?
- Дочь покойного архонта Мстислава.
- Она ещё жива?![4] – изумился Святослав. Почему столько лет о ней не было ничего слышно? С одной стороны ясно – она женщина, и не могла наследовать отцу, с другой – почему не приехала к родичам в Киев, под защиту? Или она вышла здесь снова замуж? – Где я могу её найти?
Армянские торговцы указали ему направление, объяснив, как именно пройти к её жилищу.
- Перенег, ступай, - подтолкнул воеводу князь, - предупреди о моём прибытии! Надобно повидать сестрицу…
Жилище оказалось небольшим дворцом с мраморными колоннами, белоснежными ступенями, барельефами и орнаментами. Пол в главной зале, где их приняли, украшала мозаика – виноградная лоза с гроздями спелых ягод вилась вокруг изображения какого-то языческого бога. Сама Татиана Мстиславовна представляла собой статную женщину под пятьдесят лет, носящую византийские одежды, но покрывающую голову по традиции русов.
- Я удивлена, что-то кто-то из Киева добрался сюда, - произнесла она после приветствий, оглядев хорошенько приезжих.