- Странно это, - не одобрил князь, - что в нашем княжестве сплошь иностранная речь да чужеземные слова. Спору нет, и в Киеве послы и торговцы говорят на других языках, и служба ведётся церковная с не всем ясными выражениями, ведь веру мы приняли такою, какая дарована Богом, но чтобы в теремах, вот так, в быту?
- Тогда тебе ещё многое покажется странным. Тмутаракань притягивает самых разных людей, и всем им надо как-то договариваться. Ромейцы влиятельны, богаты, учёны, они повсюду – не удивительно, что их вера, язык и культура перенимаются особенно охотно. Да и не забывай, что изначально именно греки основали на этом скалистом берегу поселение. Посмотри, - указала она на мозаику на полу, - это бог Гермес, и ему сотни лет!
- Так и что же с того? Они эти земли потеряли в честных битвах. Уже прадед Святослав, чьё имя я ношу, отвоевал Тмутаракань не у них!
Татиана удержала усталый вздох. Сначала она не хотела и озвучивать то, что рвалось на язык, но потом, найдя двоюродного брата смышлёным и разумным, поделилась мнением:
- Жаль, что женщин не допускают к управлению. Насколько меньше войн бы было!
- Наша прабабка Ольга с тобой бы не согласилась, - улыбнулся Святослав, - жестокость её обхождения с древлянами общеизвестна.
- Она мстила за мужа, - сверкнули глаза Татианы. В этом послышалась если не скрытая угроза, то давняя, непрощённая обида. Вдовою женщину сделал бой между Мстиславом и Ярославом, и наверняка она винит не своего отца, а их.
- Ты хотела бы отомстить нам за вдовство? – чтобы избежать недоговорённостей и неожиданностей, глаза в глаза, напрямую пошёл Святослав.
- Первые годы во мне жило это желание, - потухла она так же быстро, как и вспыхнула, - но во мне говорила не любовь, я слишком мало успела узнать о человеке, с которым вступила в брак, чтобы страдать так, как страдала Ольга, потеряв супруга. Я горела злостью, подстрекаемой родичами мужа, воеводами отца, требовавшими продолжать борьбу и захватить всю Русь.
- Почему же ты больше не вышла замуж? – понял это из всего сказанного князь. – Прости, если вопрос мой некрасив…
- Я выходила замуж, чтобы мы получили мир с касогами. Потом… потом были предложения, но все они имели те же цели – корыстные. Кто-то хотел возвыситься и приблизиться к отцу, с кем-то отец хотел заключить союз, но в союзники просились столь многие, что выбор в пользу одного лишил бы дружбы остальных. Брачные обещания тянулись годами, а после смерти отца я осталась предоставленной сама себе. И не захотела терять независимость, - приподняв подбородок, мужественно и с попыткой не выглядеть глупо, с сомнением в том, что у неё выходит производить впечатление, Татиана выговорила это не так гордо, как планировала. Скорее с претензией, смазанной неуверенностью. Было очевидно, что власть, на которую она рассчитывала, оставаясь незамужней, уплыла из её рук. Женщину просто не спросили, какую роль она хочет играть. Её вычеркнули из политического сюжета.
- Женщине без мужа приходится трудно… - украдкой начал Святослав.
- Я достаточно живу на свете, чтобы видеть, как трудно приходится и с ними.
Они замолчали. Да, князь тоже видел судьбу Олисавы, а теперь и катящуюся в пропасть жизнь Оды, если Вячеслав не одумается. Не всем женщинам везло с браком, и даже княжеской волей ничего не поделаешь.
- Ты могла бы мне помочь разобраться со старейшинами и торговыми главами? – сменил направление беседы Святослав. – Представить их, рассказать, что тебе известно. Я прибыл сюда не для того, чтобы лишить тебя твоего положения, не думай. Ты останешься княгиней и дочерью великого воина и князя Мстислава. И я буду прислушиваться к твоим советам, поскольку ты старшая сестра и всё знаешь о Тмутаракани.
- Ну, не всё, - тотчас с женским увядающим кокетством отмахнулась она. «Вот такие моменты мягкости и деланной скромности и не дали ей держать в кулаке знать, - отметил Святослав, - прабабка Ольга едва ли даже улыбалась кому-либо». – Завтра же я могу представить тебе Дюрги[7], брата моего покойного мужа…
- Славно. Он же… князь у касогов?
- Да, сейчас выше него среди них нет.
- Буду рад познакомиться с ним, - Ярославич поднялся, - что ж, не смею дольше утруждать своим присутствием…
- Не беспокойся, я никуда не тороплюсь, - поспешила задержать его Татиана. Расчёт на уважительное к ней отношение сработал. С нею давно никто не считался, а, судя по её признанию в тяге к независимости, ей хотелось иметь значимость. Решать что-то. – Может быть, останетесь отобедать? Накроют на всех, и на твою дружину.