- Архонт! – изменился в голосе Анастос. Любезный и внимательный, он указал на окружающие их всех предметы в трапезной зале. – Неужели ты думаешь, что я не достану тебе чего-то, если ты будешь нуждаться? Неужели ты думаешь, что мы, тмутараканские купцы, уступим константинопольским? При всём уважении к твоему тестю, зачем ему торговать здесь тем, что и без того у нас имеется? – «Если торгаши, как сказала Татиана, уважают лишь богатство, - подытожил Святослав, - то ненавидят они больше всего на свете конкуренцию». – Он напрасно потратит время, у него пропадёт товар! У нас есть всё! Хочешь – проверь! Скажи, что ты желаешь?
- Школы. Обучающие русской грамоте, - повторил первоначальное предложение Святослав. – Тесть-то мой, живя в Царьграде, её тоже не знает, поэтому, если вы, живя тут, сумеете её подучить и сами, мне его приглашать не потребуется, - князь поднялся, - я тут до весны пробуду, успею проверить, всё ли вы в силах предоставить. Благодарю за обед!
Перенег, греческого не понимающий, спросил у Святослава, когда они вышли:
- На чём всё закончилось?
- На том, что они будут делать Тмутаракань русским княжеством.
- Будут? – удивился воевода.
- А куда им деваться? Не хотят же без прибыли остаться.
- Ты пригрозил закрыть их лавки?
- Хуже! Я пригрозил открыть новые другим купцам.
Перенег переварил то, что сказал ему Святослав и, дойдя до смысла, засмеялся:
- Ох хитёр ты, в самом деле, Ярославич!
- Закрой я их лавки – они взбунтуются и начнутся возмущения, направленные на меня, на княжескую власть, а при открытии лавок другим грекам, им самим пришлось бы пытаться закрыть что-то, вызывая гнев на себя. И эти ромейцы переругались бы между собой.
- Я бы на это посмотрел.
- Не станут подчиняться, будь уверен – посмотрим, - пообещал Святослав, уже продумывая следующие свои действия, ведь предстояли разговоры ещё с двумя влиятельными диаспорами города.
Примечания
[1] Четыре локтя – 180 см, один локоть – 45 см
[2] Имеется в виду Русская правда, первый законодательный документ на Руси, созданный при Ярославе Мудром
[3] Мятель – разновидность плаща
Глава двадцать шестая. «Тянущаяся зимовка»
Армянский квартал, перезванивающийся ювелирными молоточками, пах пекарнями. Все тесные улочки выходили к главной, заканчивающейся церковью. Старейшины пожелали говорить после службы – среди них были не только купцы и главы ремесленнических групп, но сепухи[1] и даже вардапет[2]. Многие стали перебираться сюда девять лет назад, после того как император Константин захватил столицу Армянского царства Ани, и оно распалось на несколько княжеств. Можно было понять, какие отношения из-за этого властвовали между этим и греческим кварталом. Святослав, придя на переговоры, хотел сыграть на затаившемся недружелюбии.
- Приехав сюда, я успел заметить, что ромеи как будто бы хозяйствуют в городе.
- Верно заметил, - согласился с ним один из ювелиров. Говорили они притом на греческом. – А где они нынче не хозяйствуют?
- В Киеве?
- Ой ли? – прищурился купец с низкими бровями, смуглый и носатый. – Я был там со своим товаром весны три-четыре назад. Ромеев не меньше, чем здесь.
- Тогда приглашаю тебя поторговать в Чернигове – там ты их сыщешь едва ли, разве что пару священников. Жене моей, Киликии, что-нибудь продашь, - намеренно на этот раз назвал княгиню по имени Святослав. Присутствующие мужчины неуловимо взбаламутились, зашушукавшись на задних рядах. На передних сделать это было неудобно, а потому важный сепух переспросил:
- Киликии?
- Да, она родом оттуда, в честь чего и была названа, - кивнул Ярославич. Разве он солгал? Лика родилась и выросла в Царьграде, но отец-то её приехал из провинции-тёзки.
Присутствующие как будто бы потеплели. Несмотря на то, что в провинции жили разные народы, повсюду допускали ту же ошибку, уравнивая всё киликийское с армянским. Князь женат на одной из них! Значит, ему будут ближе их интересы. Носатый купец принял приглашение:
- Если зовёшь, князь, отчего бы не приехать?
- Буду рад, милости прошу, - отведав постного лаваша с зеленью, закусив сочной грушей, Святослав продолжал, - слышал, у вас тут школа есть?