[7] Князь
[8] Низший слой знати, дословно «свободные», выступали вооружёнными всадниками и наёмниками
[9] С греческого что-то вроде «искусства обогащения», можно сказать, жажда к наживе, предпринимательский дух
Глава двадцать седьмая. «Весна»
- Глеб, держи меч крепче! – напутствовал Святослав, упражняя сына. Его-то самого не отец учил, а дядьки и воеводы, кто придётся. Из-за этого разнообразия менторов, советчиков и тренеров, вероятно, и обрёл он мастерство, с которым редкий противник тягался. – Не так высоко! Ты открываешь свой бок для удара, не стоит этого делать, если не хочешь содержимое своего брюха собирать с земли.
Из дома в сад выглянула служанка. Она увидела сквозь кусты на площадке тренирующихся мужчин и, подойдя к ним, поклонилась:
- Князь, к тебе гость.
- Какой гость? – обернулся Святослав, опуская клинок.
- Ромей, по виду купец.
- Перенег, смени меня, - попросил он друга и, сунув меч в ножны, пошёл за девушкой.
В зале стоял знакомый торговец, с которым ему довелось договориться.
- Анастос? – несколько удивился Ярославич, но любезно приветствовал его: - Доброго дня! Какой удачный случай привёл тебя ко мне?
- Боюсь, что случай как раз не очень удачный, архонт.
Видя по лицу, что намечается что-то серьёзное, Святослав указал ему на скамью:
- Присядешь?
- От таких вестей – невольно! – купец принял приглашение, подождав, чтобы князь всё-таки сел первым.
- Что за вести? И откуда?
- Из Константинополя.
- Как же они пришли? Море ещё неспокойно…
- Сухим путём, через земли абхазов и картвелов.
- Стало быть, новость неотлагательная, раз преодолена такая дорога?
Не оттягивая больше, Анастос произнёс:
- Император скончался.
Святослава сковала секундная растерянность. Как в миг опасности, в бою, бывает, вспоминаешь разом слишком многое, что проносится перед твоим мысленным взором, так и тут поток раздумий, сомнений и опасений сорвался лавиной. Умер Константин, отец Анастасии – их величественная, гарантийная родственная связь с Византией. То, что создавало высокий престиж семье Ярослава в империи. У Константина не осталось более детей, и если не родственники его займут престол, то Анастасия более никто. Всеволод женат на простой девице, ничем не отличной от любой другой гречанки.
- А кто… наследовал ему?
- Феодора, сестра покойной императрицы[1].
- Она собирается замуж? – представить, что править будет женщина, единолично, было невозможным.
- Неизвестно пока, об этом ничего не сказано. Нынче она не замужем.
- Давно случилась эта скорбная потеря?
- Недели через две после Рождества[2].
Подсчитав и прикинув, Святослав озвучил:
- То есть, уже месяц прошёл…
- Да, что-то, вероятно, могло измениться, но об этом мы узнаем так же нескоро.
- Императрица ведь уже не молода?
- Вёсен семьдесят! Стара.
- Не она ли поспособствовала кончине Константина? Он был значительно моложе.
- Кто знает, архонт? Но вряд ли. Император давно мучился со здоровьем, излишки губили его тело, он отекал, едва ходил, а тут, говорят, захворал и слёг. И не поднялся.
Святослав посмотрел на Анастоса. Они были по разные стороны перемены. Русы теряли многое, и понимающие это ромеи могли вновь попытаться выйти из-под их власти. Рискнут ли они развязать конфликт, из-за которого начнётся очередная война? Но купец пришёл известить о смерти Константина, выказывая предусмотрительность и угодливость – страховался на случай любых поворотов. Вдруг Феодора вспомнит о дочери императора и назначит её преемницей? Шанс равен нулю, и всё же.
- Спасибо, что сказал мне об этом, Анастос.
- Я посчитал, что ты должен знать.
Ещё раз поблагодарив мужчину, Святослав пригласил его на обед, но тот отказался, сославшись на дела. Князь посидел некоторое время в тишине, осмысляя и размышляя, потом вернулся к сыну и дружинникам, всё так же машущим клинками кто с большей, кто с меньшей ловкостью. Постояв и посмотрев на них, он чётко и коротко произнёс:
- Император Константин умер.
Движения прекратились и лязг стих.
- Как? Убили, что ли? – наивно и прямо спросил Перенег.
- Да вроде бы нет. Заболел и умер.
- Это отец стрыни[3] Анастасии? – уточнил Глеб, в своих детских заботах пока ещё далёкий от понимания причинно-следственных связей, а потому не интересующийся и не запоминающий без надобности каких-то далёких людей, кем бы они ни были.
- Да, осиротела наша Настасьюшка, - вздохнул Святослав и не стал добавлять, что осиротели без покровительства Константина очень многие.
Улавливая настроение князя, Перенег подошёл к нему и спросил негромко: