- А люди? Где, по-твоему, лучше сами люди?
- Люди? – Киликия положила платье на скамью и не взяла следующее, размышляя. – Должно быть там, где они не стремятся поработить других, лишить их свободы, где они не хотят что-либо захватить и кого-либо подчинить.
- Ты знаешь такое место?
- Нет, я пока такого не встречала.
- Да и людей, желающих быть со всеми на равных, не существует, - сев, пожал плечами Святослав, - смерд может желать стать равным князю, но став таковым не захочет ровняться со смердом.
«А что насчёт женщин? - не произнесла Киликия. – Есть ли хоть один мужчина, который хотел бы поменяться с ней местами? Думаю, что нет». И перед её мысленным взором снова бегло мелькнули чёрные глаза. Их обладатель, возможно, понял бы сейчас, какое неравноправие она подразумевала, но Святослав, конечно же, думал только о иерархии мужчин, а женщины в эту систему совсем не попадали, потому что были тем же самым, чем был их отец или муж, не больше. А, скорее, гораздо меньше.
Киев
На резном стуле с подушкой на седалище, Изяслав заканчивал с ужином. Стол в княжьих палатах был застлан вышитой скатертью, уставлен серебряной посудой с яствами, скамьи по сторонам покрыты восточными коврами. Разукрашенные сиринами (7) и цветочно-ягодной вязью своды золото-красно смыкались над головами.
По правую руку от кагана сидели Всеслав и Нейола. Четвёртый вечер подряд он звал их присоединиться к себе и украдкой разглядывал полоцкую княгиню, не зная, как подобраться к ней, возможно ли это. Не узнает ли Всеслав? Пойдёт ли навстречу она сама? Изяслав, если не считать жены его, Гертруды, всегда имел дело лишь с девками из смердов, челядинками да дочками каких-нибудь безнравственных бояр, которым расположение Ярославича было дороже чести. Он позволял себе, что хотел, проявляя власть, нечего было стесняться – кто бы ему отказал и противоречил? Совсем другое – женщина из равных.
- Вы, наконец, повеселели, великий князь, - вкрадчиво сказала Нейола. Её голос будоражил Изяслава. От её холодной внешности ожидалось резкости или высоких нот, но нет, напротив, голос окутывал, топкий, мягкий, как рогоз. – Будто сняли с себя какой-то груз. Или мне кажется?
- Не знаю, почему ты так думаешь?
- До отъезда ваших братьев вы были постоянно удручены, весь в думах и делах. Но теперь чаще слышно ваш смех, вы выходите из теремов, а не сидите в них безвылазно.
- Может, дел стало поменьше? – объедая куриную ножку, облизнул пожирневшие губы каган.
- Куда они могут деться? – чуть улыбнулась Нейола. – Разве что свадьба Игоря прошла. Возможно, от вас слишком много внимания к своим делам требовали братья?
- Ну, у всех из нас есть просьбы, заботы. Когда большая семья – забот много!
- Это верно, - кивнул Всеслав, - давайте выпьем за семью!
Он поднял кубок, едва намочил уста и поставил. Изяслав выпил половину чаши, после чего отёр усы и бороду.
- Я до сих пор не знаю, дорогой племянник, а есть ли у тебя дети? – старший Ярославич при этом смотрел на Нейолу. Но ответила не она, а тот, кого спрашивали:
- Сын.
- Как звать его?
- Рогволод.
Великий князь перевёл на него глаза.
- Не крещённый?
- Нет. Как и я. – Возникшую тишину Всеслав добродушно прервал сам: - Люди у нас до сих пор такие же. Они не хотят принимать нового бога, они любят своих старых, они верны им. Разве верность – не замечательное качество? Если они предадут богов, то предадут и князя. Я не собираюсь толкать их к этому, Изяслав.
- Я и не думал ничего такого. Ты не считай, что я осуждаю или гневлюсь, нет. Мне нравится твоё мнение, Всеслав, я уважаю его! Не вижу ничего плохого в язычестве и в язычниках.
- Рад это слышать, но… - полоцкий князь посмотрел на пустоту перед собой: - Всеволод снова не пришёл? Мы ему не по нраву.
- Не обращай на него внимания, прошу! Он ещё молод, мало что понимает. И вечно вокруг него вьются церковники из Византии, чьему влиянию он поддаётся.
- Это очень важно – не поддаваться чужому влиянию, - многозначительно сказала Нейола, глядя в глаза Изяславу.
- Да, так и есть, - согласился с ней Изяслав, не отводя взора.
- Интересно, - доев жареного цыплёнка, вытер руки о льняную салфетку Всеслав, - быстро ли вернётся в Чернигов Свят? – назвал его так, как никогда не называл при нём полоцкий князь. Чтобы создать видимость доверительных отношений с отсутствующим. – Из этого… как его? – защёлкал он пальцами. – Он же сказал…