- Но сейчас, - осторожно высвободила она руку, - меня ждёт муж. Я должна вслед за ним пожелать вам доброй ночи. Я не могу задержаться сильно, знаю, что несмотря на его дозволение мне остаться тут, он будет недоволен моим отсутствием.
- Ты могла бы прийти ко мне на утреннюю трапезу…
- Всеслав…
- Нет, без него, если пожелаешь, - прервал её Изяслав, встав очень близко. Ещё чуть-чуть, и он бы притиснулся к её груди своей. Нейола, изображая пугливость, отступила, спешно направившись на выход:
- Если смогу… доброй ночи, великий князь!
Мужчина сжал кулаки, не зная, поторопился или наоборот перетянул? Ему не было понятно, страшится она его близости или всего лишь стесняется и ждёт более отважных действий? «Кто ты мог понять женщин!» - хмыкнул Изяслав и вышел из залы. Взбудораженный, он пошёл в Коснячкин дом, где его пускали в любое время через боковую дверь, а не открыто, через парадную, ради приличий кое-как прикрывая греховные посещения. Поднявшись в комнаты Лады, он стал раздеваться. Девушка же, причёсывая длинные волнистые волосы, даже не встала его поприветствовать, сидя лицом к зеркалу. Изяслав всё ещё думал о Нейоле, даже когда подошёл к любовнице и положил ладони ей на плечи. Наклонился поцеловать её в затылок, но она отдёрнулась, не выдержав и заговорив:
- Опять так поздно! – стало ясно, что она обижена и недовольна. – Снова сидел со своими гостями?
- Всеслав мне родич. И он теперь не гость, а свой здесь. Брячиславов двор принадлежит ему.
- Почему ты меня не зовёшь к вам на ужин?
- Сама знаешь, почему, - поджал губы каган.
- Знаю? Что я должна знать? Ты стал меня стыдиться? – Она поднялась и, развернувшись, злющая, уставилась ему в глаза. – Князь ты или нет?! Куда хочешь, кого хочешь, того и приводишь! Какое тебе вдруг стало дело до них?
- А тебе какое дело стало до моих решений?
- Это всё из-за неё, да? Из-за этой чернявой княгини Всеславовой ты допоздна пропадаешь? – прошипела Лада. Изяслав резко схватил её за волосы и, не церемонясь, потянул на себя. Девушка ухватилась за его руку, вскрикивая и заваливаясь на колени, потому что мужчина дёрнул её через табурет, и она споткнулась:
- Ты как со мной разговариваешь? Со мной, великим князем! – тряся её за волосы, он так и оставил её стоять перед собой на коленях: - Какое право ты имеешь лезть, куда не просят? Что бы меня ни интересовало – ты свой нос туда не суй! И сцены ревности оставь при себе, ты мне кто – жена?!
- Изяслав! – моляще застучала она кулачком по его руке, прося отпустить. – Изяславушка, я же люблю тебя, ты же знаешь! Прости, прости, великий князь, да, от ревности я голову потеряла…
Князь отпустил её, оттолкнув.
- Не желаю я ничего подобного больше слышать! А то, чего доброго, потеряю желание приходить сюда, - мужчина отошёл к кровати и сел на неё. Не вставая, Лада почти на коленях, растрёпанная, приблизилась к кагану, протерев пол ночной рубахой (8).
- Не говори так, Изяславушка, сокол мой, князь любимый! Я больше не буду! – Она вцепилась в его руки, заставив посмотреть себе в глаза: - Я… понесла от тебя. Ребёнок у меня будет! Ты рад?
- Ребёнок? – очнулся князь от своего раздражения. – Вот как… Что ж, весть благая!
- Конечно, конечно, но… что отец скажет, что люди скажут? – уже спокойнее и трусливее защебетала Лада.
- А что они должны сказать?
- Осудят ведь, пальцем будут показывать, что невенчанная, что ребёнок – внебрачный!
- И что же с того? Отец мой, великий Ярослав, родился у Владимира без церковного брака! Неужто кто посмеет заявить, что у меня нет прав жить так, как жил мой дед?
- Ты прав, великий князь, прав! Но люди-то изменились, тогда все язычники были, а нонче – христиане, они другое спросят.
- И что же ты хочешь? Мужа тебе найти?
- Изяславушка, - она поцеловала ему руки и, поднимаясь, села к нему на колени, стала ластиться, точно ссоры никакой и не было, - ты же любишь меня, и я тебя люблю! У нас будет сын, и ещё дети… - совсем тихо, боясь реакции, но рискуя, она прошептала ему в самое ухо: - Отправь Гертруду в монастырь, почто она тебе, постылая? Я тебе доброй женой буду, ты от меня кроме слов любви ни одного плохого не услышишь!
До Изяслава какое-то время доходило её предложение. Он переварил его и, ощутив неприятное, как будто его держали за дурака, скинул с себя Ладу и поднялся.