- Я всегда в распоряжении великого князя, - поклонился тот.
Всеволод поморщился, видя в этих жестах лизоблюдство и фальшь. Нейола шепнула на ухо брату:
- Не затевай слишком откровенных игр.
- Всё в порядке. Иногда лучше вести себя как можно более прямо – это меньше всего вызывает подозрения.
Анастасия слушала толкование Псалтири от своего духовного отца, когда вошёл её муж. Медленное, монотонное речение священника прекратилось, они с князем поклонились друг другу, причём князь кланялся значительно ниже.
- Письмо из Царьграда, - повертел он его в руке, показывая супруге.
- От отца?! – всколыхнулась она. – Неужели?
- Не знаю, я не читал его без тебя, - Всеволод подошёл и дал ей послание из рук в руки. Посмотрел на священника, но тот явно и не думал уходить, считая себя лицом, посвящённым во всё.
- Значит, Никифор нашёл тебя? – раскрывая письмо, поинтересовалась Настя. – Где ты был?
- В монастыре, читал и переводил «Александрию»…
- Праздное чтиво, сын мой, - подал голос худощавый грек, проведя рукой по длинной седой бороде, - что для души ты обретёшь в скитаниях языческого царя, нёсшего смерть и ненависть?
- Простите, - не нашёлся, что ещё сказать Всеволод. Он старался быть покорным духовным чадом, прислушивался к мудрости святых отцов. По крайней мере, ему казалось, что они, умащённые летами и знаниями, очень мудры, и столь прозорливы, что никогда не позволят ему совершить ошибок и ступить на путь неверный. И им так доверяла Анастасия, что он невольно вдохновлялся её любовью к их проповедям. Но что касалось его собственной любви к знаниям – он ничего не мог с нею поделать. Ему хотелось прочесть каждую книгу, что попадала ему в руки. Если он не знал языка, на котором она была изложена, то принимался его учить, искал учителей и переводчиков. И когда священники осуждали его за ненужный интерес к греховной, еретической литературе, он стыдился, но заранее предвидел, что не откажется от увлечения, глубоко впитавшегося в саму его натуру. Анастасия робко, стесняясь присутствия духовника, коснулась его пальцев:
- Да, в другой раз лучше останься с нами, вместе послушаем псалмы, - расправив лист с текстом, она начала читать, и улыбка её быстро сменилась грустью, - это не от отца. Пишет его секретарь, что император размышляет над назначением митрополита, что у него много дел и некогда даже взяться за что-то одно. Ах, Володша!.. – спохватившись, что супружеские свои отношения неприлично показывать при ком-либо, Анастасия многозначительно посмотрела на старца, замолчав. Но тот по-прежнему не сдвинулся с места. Её давно приучили, что если стыдишься что-то произносить при духовном лице, то такого не следует говорить вовсе. Поэтому она переборола желание наедине обсудить всё со Всеволодом, и сказала: - Знаю я, какие у него дела. До приёма у Изяслава успела послушать беседы приплывших из-за моря. Эта женщина – Ирина, занимает всё отцово время…
- Не слушайте никогда сплетен! – менторски вступил духовник. – Не для ушей невинных злословие и наговоры. Да и можно ли тебе, дочь моя, даже думать о том, что ты хотела сказать! – он перекрестился. – Молись за душу отца, это всё, что требуется от благодарной дочери.
- Конечно, святой отец, - кивнула она и, незаметно, указала глазами Всеволоду на дверь. Сговорившись взглядами, они через несколько минут встретились в своих светлицах. Анастасия села на скамью, положив письмо на колени. – К чему делать вид, что нет того, о чём всем известно? Рекут, что коварный Пселл (3) за спиной отца обсуждает его времяпрепровождение с упрёками и насмешками!
- Но что же тут такого? Кажется, в Византии каждый император имел любовницу…
- Не произноси этого грязного слова! – попросила его Анастасия, и он сел радом с ней, склонив голову. – Я и без того знаю, кем является эта Ирина. Она совсем отвлекла отца от государственных дел, вместо того чтобы заняться ими, он пьёт и веселится. На что я только надеялась, когда ждала решения вопроса о митрополите? Правит Феодора (4), а не он.
- А какие у тебя отношения с ней?
- Никаких. Я с ней не знакома достаточно.
- Отчего ты так сокрушаешься из-за этого?
Девушка покачала головой и положила свою ладонь в его:
- Наш брак изначально задумывался как династический союз. Мы должны были скрепить дружбу наших государств, что мы и сделали. Но если я потеряю какое-либо влияние в Византии, то какая от меня здесь будет польза?