- А если на нас подумает, а не на них?
- Я уже приписал таланты Нейолы Киликии, теперь при всех напастях и неурядицах он будет думать о жене Святослава. Таковы правила, ведущие к победе: обвиняй первым, нападай вторым. Потому что тот, кто первым пожалился – всегда жертва, а тот, кто напал вторым – справедливо обороняющийся. Важно не упустить момент для клеветы и иметь терпение дождаться атаки, провоцировать, чтобы пришлось защищаться. И мы дождёмся, Рёдварг, дождёмся, когда Ярославово племя пойдёт в бой, переругавшись, а мы всегда будем на стороне ущемлённых и вероломно обиженных. Они перебьют друг друга, и тогда Всеслав займёт положенное ему место, мы вернём наших богов на киевские и новгородские вершины, мы выйдем из своих чащ и вновь заживём как прежде, не прячась, не сторонясь христиан, считающих нас демонами! Пусть они боятся и уходят! – Лютый тронул висевший на шее амулет, изображавший волка. – А теперь идём, пора подкрепиться и выдвигаться в Полоцк.
Обед завершился без него, и Ростислав нашёл в чертогах только друга, задумчиво поглаживающего охотничьего пса у своих ног. С Яном они были не разлей вода, но с момента отъезда из Новгорода возникло противоречие в душе Яна: подчиняясь отцу и, служа верной опорой другу, он поехал в Ростов, но, с другой стороны, Ростислав прибыл сюда вместе с возлюбленной, а его сердце осталось там – в Новгороде, потому что Вышата, желавший более выгодного брака для старшего сына, запретил ему жениться на той, которую сын сам выбрал.
- У сестры был? – спросил он Ростислава. Молодой князь кивнул и, пройдя, сел на скамью рядом.
- Хочешь, завтра втроём на озеро пойдём? Ваш батюшка всё равно глаз с нас не сводил сегодня.
- Я – не он, я не люблю мешать никому.
- Брось! – понимая, что судьба оказалась к нему более благосклонной, чем к другу, Ростислав хотел бы отвлечь его, но не знал, стоит ли говорить о появлении загадочного Лютого, посланника из Полоцка? Ян отцу ничего не скажет, он с ним не в ладу нынче. – На обратном пути, когда я шёл…
- В Новгород хочу! – перебил его Ян, встав и подойдя к окну. Взор его был уже не здесь, внутренне он рисовал обратный путь к дому, к порогу, возле которого любил проезжать каждый день, любуясь дочерью торговца и обмениваясь с нею иногда парой фраз, не более. – Постыло мне здесь, Ростя!
Помолчав, тот вздохнул, прекрасно зная печаль друга.
- Мне думаешь, сладко? Я тоже хочу обратно. Но победителем, князем новгородским!
- И ты туда же! – Ян повернулся к нему. – Это всё Порей подстрекает, что батюшку, что тебя! Тщеславный он и жадный, и хочет использовать все шансы, чтобы повыше забраться!
- Но престол Новгорода мой по праву!
- Я разве спорю? Но и дед твой, Ярослав, первоначально ростовским князем был! Все начинают с уделов дальних, пограничных или малых, по старшинству…
- Но в Новгород посадили приблуду Изяслава! А не кого-то из стрыев! Они сами пренебрегли очередностью!
- А! – отмахнулся Ян, совершенно лишённый амбиций, натура если и склонная к героизму, то скорее поэтическому, рыцарскому, чтобы всё ради чувств, а не власти и корысти. – Что хотите делайте.
- Ты что же, не поддержишь меня, когда придёт час?
- Да рассуди сам, Ростя! Их пятеро, у них дружины опытные, а у тебя что? Батюшка Шимона Офриковича и то обидел, так что тот уходит в Киев!
- Его Святослав подкупил наверняка, с чего бы ему иначе сейчас уходить пришло в голову?
- И всё же, не хватит у нас сил тягаться с Ярославичами в одиночку!
- А если мы будем не одни? – прищурился Ростислав.
- О чём ты? – нахмурился Ян. – Чудь хочешь поднять на Русь? Варягов нанять? Или степняков новых сыскать?
- Нет. Есть у меня одна идея. Сядь! – Друг послушался, вернувшись на прежнее место. Пёс, отбежавший на время, вернулся к нему, но уже не дождавшись к себе внимания, просто лёг под скамьёй. – Человек ко мне подходил сегодня, от Всеслава Полоцкого. Тот тоже недоволен Ярославичами, предлагает объединиться с ним.
Ян Вышатич, услышав это, с минуту молчал. Ростислав ждал его реакции. Наконец, друг мотнул головой:
- Усобицу новую затеять хочешь? И всё ради того, чтоб владеть большим градом?
- Градом моего отца!
- А проиграешь, и что тогда? Янку оставишь горевать по тебе? Да и неизвестно, что сделают с ней победители!
- Прекрати!
- А что? Не может быть такого исхода разве? Жить надо мирно пока живётся, война всегда прийти успеет! Ты своего счастья не понимаешь, Ростя, которого меня отец лишил.
Оба притихли. Ростислав опять впал в противоречие. И справедливости хотелось, проучить стрыев, завоевать славу. И уюта домашнего, чтоб рука об руку идти с Янкой, в согласии пребывать, любовью довольствоваться. На их поколение пришлось отмирание прежнего языческого варварства, когда мужчина был лишь воин, сильный и могучий, захватчик, завоёвывающий и богатства, и женщин не лаской и уговором, а напором и принуждением. Эти отголоски и боролись в юной душе – страсть к битвам и крови неприятеля, с христианским милосердием, призывающим к терпению и прощению. Ростислав угрюмо посмотрел на друга: